Диана прикрыла рот ладонью.
Слёзы подступали — тихие, горячие.
Она не понимала, что происходит, но каждое слово будто выжигало какую-то часть её собственной истины.
Второй мужчина продолжил:
— Ты должен контролировать темп. Следить, чтобы она не прыгала через этапы.
Шерон ответил почти ласково — и от этого становилось только страшнее:
— Я слежу. Я рядом всегда. Но она чувствует запахи, звуки, тени, которых не должна помнить ещё. Значит… — он сделал паузу, — её память сама ломает замки.
Он говорил так, как будто внутри неё действительно стояли какие-то замки.
— Если она вспомнит всё раньше времени… ты понимаешь последствия?
Шерон тихо зарычал:
— Я понимаю. Но если это случится — я справлюсь. Она моя. Я разберу её заново, если потребуется.
У Дианы перехватило дыхание.
Она стояла так близко, что слышала его шаги.
Его голос.
Каждую ноту.
Он продолжил, уже у самой двери:
— Пока она не знает слишком многого… она безопасна.
Но если темп ускорится — я узнаю.
И тогда никто её не спасёт. Даже она сама.
Шаги удалились.
Оба голоса исчезли.
Диана осталась в узком проходе, прижимая к груди папку, а в голове кружилась пугающая мысль:
Он думает, что она вспоминает сама.
А она… даже не знает, что внутри неё вообще всё ломается.
50% к правде
Она стояла, замирая в темноте прохода, и только сейчас заметила, что колено снова ноет — неровный пол и резкий поворот дали о себе знать. Диана попыталась переступить, но боль полоснула сильнее, заставив её опереться о холодную стену.
Папка дрожала в её руках, как будто внутри пульсировало что-то живое.
Она даже не решалась её открыть.
Не сейчас. Не после этих слов.
«Он думает, что я вспоминаю сама…»
Мысль повторялась, будто сломанная мелодия, цепляясь за сознание всё глубже.
А она — ничего не понимает. Ничего не помнит. И каждая новая деталь ощущается чужой, как будто это не её жизнь, а роль, сыгранная кем-то другим.
Она осторожно выглянула обратно в комнату.Комната была пуста.Шерон ушёл.
И тот второй голос исчез так же бесследно, как и появился.
Но кто это был?
Она не узнала тембр — мягкий, тянущий слова, почти ласковый… и от этого ещё опаснее.
Диана втянула воздух и заставила себя идти вперёд. Нога протестовала, но она, хромая, приближалась к выходу из скрытого хода.Ещё один шаг.Ещё один.
Она всё ещё чувствовала в ушах отзвук его голоса:
«…никто её не спасёт. Даже она сама.»
Эти слова будто остались здесь, в камне, впитавшись в воздух, цепляясь за позвоночник, вызывая дрожь. Как предупреждение. Как обещание.
Она шагнула в свою комнату— ту, откуда выбежала. И только теперь поняла:
её сердце стучит слишком громко.
Слишком неровно.
Слишком похоже на страх.
Но она всё равно закрыла за собой люк скрытого прохода. Пальцы дрожали, но она заставила их слушаться.
Папку она не отпускала.
Будто это был единственный кусочек правды, который у неё есть.
Она глубоко вдохнула. И тихо, почти шёпотом сказала сама себе:
— Если он узнает… я не успею спрятаться.
И всё же она двинулась дальше.
Пусть нога болит.
Пусть память рассыпается.
Пусть Шерон шепчет в темноте свои угрозы.
Она должна открыть папку.
Пусть даже это разрушит её полностью.
Диана осторожно переступила через порог комнаты, нога болезненно напомнила о себе с каждым шагом. Стараясь не шуметь, она прижала папку к груди и быстро присела на кровать, пряча её под одеяло. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться наружу, но внутри была только тишина — пока.
Она обвела взглядом комнату, убедилась, что пока никого нет, и лишь тогда позволила себе немного расслабиться. Но не слишком. Она знала, что каждый звук может быть последним её моментом безопасности.
И именно в этот момент дверь тихо скрипнула.
Шерон вошёл первым, его шаги уверенные, взгляд скользящий по комнате, точно отмечая каждый уголок. За ним следовал Райан, чуть отстав, с той самой мягкой, почти играющей улыбкой, которая всегда сулила что-то опасное.
Диана сжала папку крепче, сердце подпрыгнуло. Она понимала: любой неверный взгляд, любое движение — и её тайна может быть раскрыта прямо сейчас.
Шерон остановился у кровати, оценочно скользив взглядом по Диане, а Райан присел на край стула, наблюдая, как её пальцы всё ещё держат папку под одеялом.
И тишина висела, густая и напряжённая, как воздух перед бурей.
Шерон сделал шаг ближе, его взгляд цепко скользил по Диане. Он не заметил папку, спрятанную под одеялом, но мгновенно уловил другое — страх, дрожь в её глазах, ту маленькую искру тревоги, которую она пыталась скрыть.