В голове будто грохнуло эхо его слов.
— П-почему?.. — её губы дрожали. — Почему он должен бояться… какого-то друга?
Парень приблизился на полшага. Теперь между ними оставалось меньше метра.
— Потому что, Диана…
Он произнёс её имя так мягко, будто оно было драгоценностью.
— Ты была для меня не просто другом.
Пауза усиливалась, как натянутая струна.
— И он это понял раньше, чем ты.
Диана будто замерла.
Она стояла, как вкопанная, смотря в его глаза — а внутри всё рушилось и собиралось заново.
Слова ударили прямо в центр её сознания.
— Но… почему… я не помню тебя? — её голос был едва слышен. — Почему у меня пусто?Он глубоко вдохнул.
— Потому что… — он шагнул ближе, пока между ними не осталось почти ничего.
— Ты выбрала меня. Раньше. А теперь они решили, что у тебя больше не должно быть выбора.
У Дианы свело горло.
Её руки дрожали, дыхание стало прерывистым.
Подступила новая волна шока — та, которая жгла и холодила одновременно.
Она отступила на шаг, будто сама не справлялась с тем, что услышала.
Парень потянулся к ней — но не прикоснулся. Просто остановил руку рядом, показывая: он здесь. Он ждёт. Он не давит.
— Скажи что-нибудь… — тихо попросил он. — Я знаю, это слишком. Но ты должна слышать правду хотя бы от одного человека.
Диана подняла на него взгляд — полный страха, растерянности, боли и… смутного, зыбкого чувства, которое она не могла объяснить.
И только выдохнула:
— Почему… всё это случилось со мной?..
Парень выдохнул, будто собирался с силами, и его голос стал ниже, честнее… слишком честным.
— Диана… это не впервые, — произнёс он. — Мы так уже встречались. Гораздо больше раз, чем ты можешь представить.
Она заморгала, не понимая.
Он продолжил:
— Каждый раз, когда они трогали твою память… ты всё равно находила меня. Как будто что-то внутри тебя тянуло в мою сторону, даже когда ты не знала, кто я.
Его глаза смягчились.
— И каждый раз я говорил тебе правду. Всю. Пока они снова не вырывали её из твоей головы.
Диана почувствовала, как внутри всё сжалось.
Слова — как щелчки в темноте: страшно, больно, но слишком знакомо.
— Мы были… друзьями? — осторожно спросила она.
Он улыбнулся — тихо, тепло, будто эта улыбка была адресована только ей.
— Мы были лучшими друзьями. Единственными, кому можно было доверять в этом доме.
Пауза.
— И каждый раз Шерон ненавидел это сильнее. Ненавидел, что ты выбираешь меня… что бы они ни делали с твоей памятью.
У Дианы дрожали пальцы.
Такое ощущение, будто что-то тёплое поднимается из глубины груди — забытое, важное, как слабый отблеск прошлого, который не смогли стереть.
Она прошептала:
— Значит… я всё равно приходила к тебе?
Он кивнул.
— Всегда.
Голос стал почти шёпотом, тянущим за душу.
— Даже когда ты боялась всего вокруг. Даже когда тебя ломали. Ты всё равно находила путь ко мне. Точно так же, как сейчас.
И в этот момент она впервые почувствовала:
страх не исчез — но в нём появилось что-то ещё.
Тонкая, почти болезненная ниточка доверия… которую она не могла объяснить.
Диана сглотнула, собираясь с духом.
— Тогда… скажи. Почему я? Почему всё это происходит именно со мной?
Он отвёл взгляд — на секунду. Этого хватило, чтобы внутри что-то кольнуло.
Он знал больше. Намного больше.
— Это… сложно, — тихо произнёс он. — И я не могу сказать всего. Пока.
Он снова посмотрел на неё, мягко, почти извиняясь.
— Но одно я скажу точно: ты для них важнее, чем кто-либо здесь. Важнее, чем я, чем остальные… Ты — часть плана, который начался задолго до того, как мы с тобой впервые поговорили.
У Дианы по спине прошёл холод.
Она выдавила:
— Хорошо… тогда скажи другое. Как долго… как долго они удаляют мне память?
Теперь он усмехнулся, но эта усмешка была горькой.
— Годы, Ди. Годы. Не постоянно, но… достаточно часто, чтобы ты никогда не могла собрать картину полностью.
Её дыхание сбилось.
— И каждый раз я… — она проглотила слова. — Я спрашивала тебя одно и то же?
Он впервые позволил себе короткий смешок — нервный, усталый.
— О да. Ты задавала одни и те же вопросы снова и снова.
Он наклонил голову чуть вправо, глядя на неё теплее.
— «Почему я?», «сколько раз это было?», «кто мне враг?», «кто мне друг?» — ты всегда начинала именно с этого.
Диана моргнула — и тоже тихо, вымученно хмыкнула, прикрывая рот ладонью.
— Господи… я тебя, наверное, замучила.