Комната выглядела обычной: кровать с аккуратно заправленным одеялом, шкаф у стены, несколько полок с книгами. Но для Дианы всё это казалось пугающе знакомым.
Она осторожно обошла кровать, прижимаясь к стенам, и внезапно в голове вспыхнула лавина воспоминаний. Внутри неё словно щёлкнуло: когда-то она уже была здесь. Тогда мебель стояла иначе, свет падал по-другому, и здесь её держали, словно заключённую.
Сначала она ощутила запах старых стен, пыль и холод, который пробирал до костей. Затем пришли обрывки звуков: её собственные всхлипывания, крики и рыдания, которых она пыталась забыть, шёпот врачей, которые подбадривали или угрожали, звон уколов, которые кололи в руку, чтобы «проверить реакцию». Каждый звук был резким, как нож, и возвращал ужас, который она испытывала тогда.
Её руки дрожали, сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Она вспомнила, как слёзы катились по щекам, как пальцы сжимались в кулаки, пытаясь защититься, как каждый день превращался в борьбу за дыхание, за маленькую частицу контроля над собой.
Воспоминания накатывали лавиной: звук шагов за дверью, шёпот людей, которые наблюдали за ней, холодные уколы, пугающее чувство беспомощности, издевательства, которые оставляли синяки не только на теле, но и на душе. Она почувствовала вкус страха на губах, как если бы он был настоящим, густым и тяжёлым, наполняя рот и голову.
Но теперь эта комната казалась другой. Страх всё ещё был, но он смешался с удивлением — она начала понимать, что здесь, среди обычной мебели, отражена часть её прошлого, которое она так долго пыталась забыть. И каждый предмет — кровать, шкаф, полки — будто подталкивал её к осознанию: прошлое никогда не исчезает полностью.
И несмотря на ужас и дрожь, в её груди закралось странное чувство — чувство готовности встретиться с тем, что скрыто, с теми, кто управлял её воспоминаниями, и, возможно, найти ответы, которые она ищет
Диана сжала кулаки, дрожа всем телом. Сердце колотилось, но он даже не пытался успокоить её. Его взгляд был холодным, пронзительным, будто он читал каждую её мысль.
— Вот видишь, — сказал он тихо, шагнув ближе, — ты опять позволяешь страху управлять тобой. Каждый вдох, каждый вздох… я знаю, что ты думаешь.
Она вздрогнула. Воспоминания нахлынули лавиной: как он наблюдал, как она пыталась сопротивляться, как каждый взгляд и жест заставляли её трепетать.
— Я… я… — выдохнула Диана, но слова застряли в горле.
Он наклонился ближе, почти касаясь её лица, и тихо добавил:
— И сейчас… я могу заставить тебя чувствовать всё это снова. Каждую тревогу, каждый страх, каждое мгновение, когда тебе казалось, что выхода нет.
Диана попыталась шагнуть назад, но его рука задержала её, лёгкий, почти невидимый нажим, который говорил: «не смей уходить». Сердце стучало так, будто вот-вот выскочит, а разум пытался найти хоть малейшую лазейку для побега.
— Ты помнишь, как это было раньше? — прошептал он, почти игриво, — Я могу показать тебе снова.
Диана вздрогнула, ощущая одновременно ужас и беспомощность. Он не трогал её физически, но власть, которую он держал над её страхом, была острее любого удара.
Сердце Дианы подскочило. Слова, хоть и тихие, прорезали тишину как нож. В голове всплыли обрывки воспоминаний: холодные стены, безмолвные крики, прикосновения, которые обещали боль. Её дыхание сбилось, руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Н-н-нет… — прошептала она, отступая назад, — Я… я не хочу…
Он сделал шаг ближе, почти касаясь её плеча, но не тронул. И в этом молчании, в этом давлении, страх прошлых лет нахлынул снова, и Диана почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу.
— Т-тогда… тогда ты был хуже, чем Шерон… — выдохнула она, голос дрожал, — хуже… намного хуже.
Он сделал шаг вперёд, подталкивая Диану к стене, и её спина упёрлась в холодную поверхность. Его руки крепко обхватили её талию, дыхание тяжёлое, взгляд пронзительный. Он наклонился, будто собираясь поцеловать, но резко остановился, отстранившись на несколько сантиметров.
— Жаль… — тихо сказал он, едва касаясь губ её щёки, — в этот раз ты принадлежишь ему. Тогда… — он коротко усмехнулся, — тогда ты была моей, и было веселее.
Его пальцы легко провели по коже, указывая на шрам, который он оставил много лет назад.
— Видишь это? — сказал он с ледяной мягкостью, — это я. Ты помнишь, да? Каждое мгновение тогда было моим… и моё желание оставить память о себе никогда не угасало.
Диана вскинула глаза, дрожащие от страха и злости, и выдохнула резким, почти визгливым тоном:
— Какого… какого хрена?! Вы меня что, как эстафетную палочку передаёте? То ты, то он… Чего вы от меня хотите?!