Диана затаила дыхание.
Комната была глухой, но через тонкий бетон едва слышно пробивались голоса — приглушённые, но различимые.
Первым заговорил Шерон.
Его голос был ровный, холодный:
— Ты следил за ней?
Ответ Райана прозвучал чуть тише, но уверенно:
— Следил. Но ты всё-таки расслабился, брат. Ты дал ей слишком много свободы.
Диана почувствовала, как внутри всё сжалось.
Рядом Алекс опустил взгляд, губы у него дрогнули — словно он хотел что-то сказать, но не мог.
Шерон тихо, почти устало выдохнул:
— Она всё равно возвращается туда, куда нужно. Даже если не понимает этого.
Алекс едва заметно мотнул головой, будто спорил мысленно.
Диана прижалась ближе к стене, чтобы слышать лучше.
— Ты уверен, что она ничего не вспомнила? — спросил Райан после короткой паузы.
Шерон ответил сухо:
— Её реакция на Алекса была… интересной. Но пока это безопасно.
Диана почувствовала, как что-то холодное пробежало по позвоночнику.
Алекс отвернулся, сжал кулаки — будто каждое слово било прямо в него.
И вновь голос Шерона — спокойный, но в этих словах было что-то слишком прямое, слишком уверенное:
— Если она вспомнит слишком много, ты знаешь, что делать.
У Дианы пересохло во рту.
Она не могла понять — это угроза? предупреждение? приказ?
Райан тихо усмехнулся.
— Знаю. На этот раз сделаю как надо.
Алекс резко сжал её руку — неожиданно сильно, но не больно.
— Нам нужно уходить, — прошептал он почти беззвучно. — Сейчас. Пока они не решили проверить, где я.
Диана кивнула — ей казалось, что ноги вот-вот подкосится.
Внутри всё стучало: страх, тревога, остаточное тепло поцелуя, которое теперь смешалось с паникой.
Они тихо двинулись к выходу — прочь от комнаты, от голосов, от того, что прозвучало слишком близко и слишком опасно.
Диана тихо толкнула дверь, Алекс следом. Комната была пустая, только они вдвоём.
Она остановилась, сердце всё ещё колотилось, но теперь вместо страха была странная смесь облегчения и неловкости.
— Никого, да? — спросила она шёпотом, почти сама себе.
— Только мы, — тихо ответил он, и уголок его губ дернулся в лёгкой улыбке.
Диана взглянула на него, и внезапно прошлое, смешанное с настоящим, всплыло в её памяти: моменты, когда они тайно встречались, когда он был рядом.
Алекс сделал шаг ближе, осторожно, будто боясь напугать. Она не отступила. Их взгляды встретились, и этот миг длился вечность.
— Я… — начала она, но слова застряли в горле.
Он наклонился, и их губы встретились в коротком, едва заметном поцелуе. Всё вокруг замерло. Она почувствовала тепло и одновременно тревогу, но позволила себе этот момент.
Они разошлись на несколько шагов, дыхание было учащённым, а мысли смешались: прошлое, настоящее, Райан, Шерон… всё ещё висело в воздухе, но сейчас им было важно только это мгновение.
Диана только начала приходить в себя после поцелуя, как внезапно послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Братья шли прямо к её комнате.
— Чёрт… — прошептал Алекс, и едва успел спрятаться в узком проходе между стеной и шкафом. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно во всей комнате.
Диана замерла, пытаясь не дышать слишком громко. Она заметила, как взгляд Алекса, спрятавшегося в тени, быстро ищет безопасное место.
Дверь открылась, и в комнату вошли братья. Они даже не подозревали о присутствии Алекса. Их внимание полностью было сосредоточено на Диане.
— Ты здесь слишком долго, — услышала она резкий, но контролируемый голос Райана.
Диана с трудом сдерживала дыхание, стараясь выглядеть спокойно. Алекс прижался к стене, ощущая, как каждая секунда медленно тянется, а страх и напряжение сливались в одну тяжёлую массу.
Братья оглядели комнату, не замечая его, и сделали несколько шагов к Диане, продолжая разговор, не подозревая, что кто-то наблюдает за ними со стороны.
— Значит так, — сказал Шерон, голос холодный, с явным раздражением. — Ты вчера не усвоила урок, не пришла на завтрак, а сегодня опоздала на ужин.
Диана вздрогнула, сердце ёкнуло. Она уже понимала, что наказание будет.
Шерон ударил её так резко, что Диана не успела ни вдохнуть, ни защититься. Удар выбил опору из-под ног, и она рухнула на пол, больно ударившись ладонями и коленями. Щёка горела огнём, и в ушах зазвенело, мир качнулся, а по коже прокатилась волна жгучего унижения и страха.
Она попыталась вдохнуть — но вышел только сорванный, слабый вздох.
Шерон злорадно ухмыльнулся, глядя на Диану. Ему нравилось, как она терпела боль. Он чувствовал свое превосходство.
— Что, больно, да? — сказал он с холодным смешком. — Нечего было так меня злить. Теперь будешь помнить, что не надо дерзить своему хозяину. И в следующий раз лучше не опаздывай на ужин.