Он присел перед ней.
Ладонь мягко, почти нежно провела по её щеке — той, что недавно горела от удара.
Контраст от ласки был хуже любой жестокости.
— Моя девочка, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза.
— Вот теперь я уверен, что ты не забудешь, кто твой хозяин.
Она подняла на него взгляд — мутный от слёз, отчаяния, боли.
Голос не слушался.
Дыхание дрожало.
Райан стоял позади, лениво прислонившись к стене, наблюдая за их сценой, как за спектаклем, где он — один из режиссёров.
— Не плачь, малышка, — Шерон наклонился, большим пальцем стирая слезу с её губ. — Ты сделала меня очень довольным.
Он чуть наклонил голову, будто рассматривая картину.
— Тебе даже идёт.
Японский символ что означал «Его навсегда».
От этих слов её кожа снова вспыхнула болью, будто клеймо отозвалось.
Райан фыркнул.
— Она всё ещё дрожит. Слишком хрупкая. Шерон, ты её разбалуешь.
Шерон повернул голову.
— Она моя. Значит, дрожит для меня.
Он снова посмотрел на Диану.
— Посмотри на меня.
Она подняла взгляд — медленно, вырываясь из паники.
— Хорошая девочка, — прошептал он.
— Теперь встань.
Она попыталась, ноги тряслись. Шерон поддержал её, но не чтобы помочь — чтобы контролировать каждое движение.
Когда она поднялась, Райан сделал шаг ближе.
— Думаешь, она выдержит? — спросил он с едва заметной насмешкой.
— Она выдержит всё, что я скажу, — спокойно ответил Шерон.
— Теперь она помнит это почти так же хорошо, как прошлый раз.
У Дианы на секунду перехватило дыхание.
Прошлый раз?
Она осмелилась спросить одними губами:
— Был… другой раз?
Райан склонился к её уху, так близко, что дыхание его заставляло дрожать.
Голос был тихий, почти шёпот, но в нём сквозила та скрытая власть, от которой кровь стыла в жилах.
— Конечно, малышка. — Его губы чуть коснулись кожи уха.
— Ты уже проходила через это. Ты просто забыла как была моей…
Он сделал паузу, словно наслаждаясь её реакцией, и добавил почти невинно, но с едва уловимой угрозой:
— И не зря у тебя спина болит…
Диана вздрогнула всем телом, сердце бешено колотилось, а от слов пробежали холодные мурашки.
Цикл
Комната всё ещё пахла горячим металлом.
Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным болью и властью.
Диана стояла на коленях, едва удерживаясь от того, чтобы упасть лицом на пол.
Спина жгла так сильно, что казалось — дыхание обрывается при каждом движении.
Пальцы дрожали, ноги немели, в ушах стоял собственный пульс.
Перед ней — два брата.
Шерон стоял ближе, чуть наклонившись, наблюдая за её состоянием.
В его взгляде смешались удовлетворение и хищное спокойствие — будто он оценивал результат своей работы.
Райан — с другой стороны.
Спокойный, расслабленный, но в этом спокойствии была такая холодная жестокость, что становилось ещё страшнее.
Он смотрел на неё так, будто наслаждался каждым её вдохом, каждым рывком плеч от боли.
Диана чувствовала их обоих.
С двух сторон.
Как будто они замкнули вокруг неё кольцо.
Шерон вытер лоб, оттолкнув перчатку, и сказал низким, довольным голосом:
— Вот так… Теперь ты точно не перепутаешь, кому принадлежишь.
Его взгляд скользнул по её дрожащей спине, и на губах появилась тень улыбки.
Райан медленно подошёл ближе, присел рядом, его голос стал тихим, почти ласковым:
— А я же говорил, малышка… ты уже проходила через это.
Он коснулся её подбородка — лёгкое движение, почти мягкое, но держа так, что она не могла отвести взгляд.
— Ты просто забыла, — прошептал он, приближаясь ещё ближе.
— Но тело всегда помнит. Особенно боль.
У Дианы перехватило дыхание.
Шерон усмехнулся:
— В этот раз кричала чуть меньше. Хотя… — он наклонился, изучая её реакцию, — возможно, ещё просто не разогрелась.
Диана зажмурила глаза — от боли, от унижения, от страха.
Райан провёл пальцем вдоль её щеки, и она от неприятия дёрнулась.
Он тихо рассмеялся:
— Жаль, что в этом цикле ты принадлежишь Шерону. Ты была куда… послушнее, когда была моей.
Он наклонился к её уху, его дыхание коснулось кожи:
— И не зря же у тебя спина болит… помнишь?
Диана задыхалась.
Нет. Она не помнила.
Но тело — реагировало отчаянно, будто знало правду лучше неё.
Шерон выпрямился, резко схватил её за волосы, заставив поднять голову:
— Смотри на меня.
Ты поняла, что повторять ошибок не стоит?
Она попыталась кивнуть — осторожно, чтобы не вырвать прядь.
Голос сорвался:
— Д-да…
Райан хмыкнул:
— Она дрожит, Шерон. Думаю, урок усвоен.