Выбрать главу

— Время покажет, — холодно ответил тот.

И они оба смотрели на неё свысока, как на вещь.

Как на результат своей работы.

Как на собственность.

Диана сжала кулаки, пытаясь справиться с дрожью в руках. Голос вырывался тихо, но твёрдо:

— Так… вы уже даже не скрываете, что мою память удаляли? И… почему снова не стираете её, если знаете, что я начинаю что-то вспоминать?

Шерон усмехнулся, холодно, почти с насмешкой:

— Потому что каждый раз, когда ты начинаешь вспоминать, мы не притворяемся. Мы говорим сразу. И это выгоднее.

Райан кивнул рядом, голос его был ровный, почти спокойный, но с оттенком скрытой угрозы:

— Ты должна сама учиться контролировать себя. Чем больше мы пытаемся «стереть», тем хуже для всех. Для тебя — стресс, для нас — непредсказуемые последствия.

Диана снова собрала всю храбрость и спросила, едва слышно:

— Но… зачем вы это делаете?

Братья обменялись коротким взглядом и рассмеялись.

Шерон — тихо, холодно, почти как насмешка:

— Ха. Ты думаешь, мы обязаны объяснять?

Райан подхватил с лёгкой усмешкой:

— Иногда молчание говорит гораздо больше, чем слова.

Диана почувствовала, как внутри поднимается тревога. Их смех и отказ отвечать на прямой вопрос словно сжали грудь — а страх и злость смешались в один клубок, который не отпускал её.

—Но ты права резко сказал Шерон,в этом цикле мы поняли то что нам было нужно скоро вновь обнуление котёнок сказал он с явным наслаждением

После её вопроса —

«Зачем вы это делаете?»

в комнате повисла тягучая, болезненная тишина.

Она ожидала хоть какого-то объяснения… хоть тени ответа.

Но братья просто посмотрели на неё, будто на что-то слишком слабое, чтобы заслуживать объяснений.

Один медленно наклонил голову, будто изучая её страх.

Второй усмехнулся так тихо, что это прозвучало хуже крика.

И… они просто ушли

Диана сидела на кровати, всё ещё пытаясь переварить то, как братья просто вышли, не ответив ни на один её вопрос.

Они вышли — и тихо закрыли дверь.

Не заперли. Просто закрыли.

Как будто показывали:

«Мы контролируем даже тишину, в которой ты остаёшься».

Она услышала их шаги, удаляющиеся по коридору.

Потом — тишину.

Гнетущую, давящую.

Минуты тянулись.

Стало казаться, что звуки дома стали громче — будто стены дышат.

И вдруг…

лёгкий, едва слышный шорх у двери.

Такой тихий, что она сначала решила — кажется.

Она подошла и увидела:

под дверью — просунуто письмо.

Снаружи.

Через небольшую щель внизу, которая всегда была между дверью и полом.

Аккуратный белый конверт.

Знакомый почерк.

Алекс

Диана почти летела по коридору, сжимая записку от Алекса так сильно, что бумага начала мяться в пальцах.

Слова из неё горели внутри:

«Там же. Срочно.»

Она думала только об одном — сказать ему, что вспомнила, что боится, что ей плохо…

Он был её единственным островком, единственным, кому она доверяла.

Она распахнула дверь:

— Алекс, я…

И замерла.

В комнате стояли они — Шерон и Райан.

И Алекс — на коленях, руки сцеплены за головой.

Воздух будто вырвали из её лёгких.

— Чт… что?.. — прошептала она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шерон повернулся к ней медленно, слишком спокойно, слишком уверенно.

— О, ты быстро. Даже быстрее, чем мы ожидали, — хищно протянул он.

Райан закрыл дверь за её спиной, словно ставя точку.

Диана дрожала — от ужаса и непонимания.

— Алекс… ты… — она смотрела на него с надеждой, с отчаянием. — Ты же просил… ты же написал…

Алекс не поднял головы.

Но плечи у него дрогнули — он слышал её, слышал каждое слово.

Шерон ухватил его за волосы, заставив посмотреть на неё.

И Диана увидела его глаза.

Не покорность.

Не страх.

Боль.

И то самое тёплое чувство, из-за которого она всегда к нему тянулась, даже когда ничего не помнила.

Райан шагнул ближе:

— Ты думаешь, мы не замечали? — сказал он мягко, почти ласково.

— Каждый цикл одно и то же, Диана.

Ты неизбежно тянешься к нему, как будто у тебя в сердце стоит маяк.

Шерон кивнул, улыбнувшись опасной улыбкой:

— Ты — к нему.

Он — к тебе.

Всегда.

Диана сжала руки, голос сорвался:

— Но… но почему он… почему он на коленях?!

Райан коротко усмехнулся:

— Потому что мы решили проверить, так ли сильно ты тянешься к нему в этот раз.

В каждом цикле — одно и то же.

Мы стираем память тебе, но не ему.