Отец — строгий, резкий, всегда в тени:
— Она опять слишком быстро схватывает. Снова сбой через месяц. Готовьте процедуру.
И Диана, пятнадцатилетняя, стояла в клетчатой пижаме, с каплями в глазах, пытаясь понять, почему родители смотрят на неё через стекло, как на объект.
С пятнадцати лет у неё начали циклы обнуления.
Их было шесть.
Каждый раз, когда она делала слишком много выводов, когда замечала лишние детали, когда понимала, что «два года назад» ничего не было — её стирали.
Она вспомнила, как она мешала другим объектам.
Как подсказала мальчишке, что укол скоро будет.
Как попыталась предупредить девочку, что их память меняют.
Как сказала охраннику, что знает, куда он смотрит, и что это не просто «дежурство».
Она увидела, как вскрикнул один из врачей:
— Диана! Ты саботируешь процесс! Ты понимаешь, что можешь нарушить весь эксперимент?!
Она вспомнила, как отец сорвался:
— Если она ещё раз даст кому-то информацию — проект пойдёт под снос. Ставьте новое обнуление немедленно.
И то, что она видела по телевизору — «новости», «выступления родителей», «их лица» — были заранее отсняты.
Созданные, чтобы смотреть на её реакцию, проверять эмоциональный отклик, моделировать доверие.
Она вспомнила, как её настоящие родители, стояли за стеклом и нажимали кнопку на панели управления её сознанием.
Первый цикл — мне 15.
Я проснулась в подвале, глаза медленно привыкали к темноте, и сразу увидела Райана, стоящего рядом. Сначала мне показалось, что я шла в школу, но на самом деле оказалась здесь — в комнате с белыми стенами. Райан холодно следил за каждым моим движением, ругал, если я делала что-то не так, и оставлял лёгкие шрамы, чтобы я ощущала контроль. Именно здесь я впервые познакомилась с Алексом, он был другим «объектом», но между нами сразу возникла связь.
Второй цикл — мне 16.
Я проснулась уже в другой комнате, всё ещё в подвале, но с ощущением, что меня контролируют сильнее, чем раньше. На этот раз за мной следил Шерон. Он был холоден и требователен, ругал за малейшую ошибку, строго следил, чтобы я делала всё «правильно». Каждый шаг, каждый взгляд фиксировался.
Райан был рядом, но теперь его роль была иной: он давал небольшие «подсказки», чтобы проверять, насколько я помню прошлые циклы. Алекс тоже был здесь — на этот раз он пытался помочь мне, но сам находился под давлением, подчинён указаниям Шерона. Между нами снова возникла тихая, почти невозможная связь, но я понимала, что любая ошибка может стоить нам обоим очень дорого.
В этом цикле я впервые ощутила, что могу «мешать» их планам — быстро схватывать, помнить мелочи, и это вызывало их раздражение. Шерон давал мне передышку, чтобы проверить реакцию, а Райан постоянно держал наготове угрозу. Я начала осознавать, что мои родители никогда не были частью того, что я знала: их образы и воспоминания о нормальной жизни — всего лишь вложенные им иллюзии. И кто бы ни следил за мной из «высших», мне уже нельзя было доверять никому…и когда я вспоминала случалось обнуление.
Она вспомнила всё это.
Все шесть циклов.
Все ложные семьи.
Все поддельные «дома».
Все наказания за ранние догадки.
Все попытки её исправить.
Диана открыла глаза. Она оказалась привязана к стулу, взгляд её медленно обводил белые стены комнаты, приборы, тишину, нарушаемую только лёгким гудением техники. Рядом стоял Райан, холодно наблюдая за ней, лицо спокойное, почти без эмоций.
Диана едва заметно посмеялась, тихо, с иронией:
— Ну да… его же очередь.
Диана сделала глубокий вдох, почувствовав странное спокойствие, смешанное с тяжестью осознания. И сама себе, с почти улыбкой на губах, прошептала:
— Нельзя стереть память объекту, если он помнит всё…и я обещаю себе я отсюда выберусь!
Конец