Диана собрала все силы и взглянула прямо в его глаза.
Её голос дрожал, но в нём была решимость — правда, которую он не ожидал услышать:
— Ты псих, Шерон.
Ты… манипулируешь мной, играешь с моими страхами.
Ты… наслаждаешься тем, что я боюсь тебя.
На мгновение в комнате повисла тишина.
Шерон замер, пальцы сжались на подлокотнике.Он не сказал ни слова просто смотрел на неё, будто пытался прожечь взглядом.Её слова коснулись его, как холодный нож, и в его глазах вспыхнула скрытая ярость.
Не громкая, не бурная — именно тонкая, хищная ненависть, которая была куда страшнее любого крика.
— Псих… — повторил он, медленно, почти шепотом, но так, что каждый звук будто звенел по комнате. — Тебе нравится говорить правду, котёнок?
Он сделал шаг ближе, так что её дыхание слилось с его.
— Ты хочешь, чтобы я тебя услышал… и почувствовал твою дерзость?
Его пальцы коснулись подбородка, заставляя поднять взгляд.
— Слушай внимательно, — сказал он тихо.
— Твои слова могут быть правдой, но они… не делают тебя свободной.
Он медленно провёл рукой по её щеке, почти ласково, но в каждом движении ощущалась ледяная угроза.
— И каждый раз, когда ты называешь меня психом… — его губы чуть улыбнулись, но взгляд стал ещё холоднее, — я думаю, как научить тебя уважать меня!
Диана почувствовала, как её сердце застучало сильнее.Он не трогал,но каждый его жест, каждый взгляд, каждое слово — наказывали её сильнее любого удара.
Шерон замер, глаза сжались до узкой щели. В воздухе повисла холодная ярость, густая, словно её можно было резать ножом.Он сделал шаг ближе, и Диана ощутила, как замерло её дыхание.
— Слушай внимательно, котёнок, — тихо сказал он, — каждое слово имеет последствия.
Он отступил на шаг, снова чуть наклонился к ней, и затем бесшумно повернулся, оставив её дрожащей и с сердцем, что билось слишком громко, и вышел из комнаты.
Старая память?
Диана сидела за столом, осторожно разливая чай. На тарелке был ужин — простая еда, и воздух казался почти обычным, как будто в этом доме существовали минуты спокойствия.
Шерон включил телевизор. На экране шло кино про врачей: они перепутали своих жертв, медицинские маски, отчаяние, крики. Диана взглянула на экран — и внезапно внутри что-то щёлкнуло.
Внезапный флешбек прорвался к ней: холодные руки врачей, металлический блеск, свет лампы, крики. Она вздрогнула, чай выскользнул из рук и разбился о стол.
Диана замерла. Сердце стучало слишком громко, руки дрожали. Откуда это у меня в голове?— мысленно подумала она, не понимая, откуда взялось это воспоминание.
Шерон посмотрел на неё. Его взгляд был холодным, хищным, но в этот раз он не поднял голоса.
— Ах, котёнок… — тихо сказал он, почти улыбаясь. — Старая память, да? Интересно, что некоторые вещи не забываются.
— Я… я не понимаю… — прошептала она.
Шерон слегка наклонился, пальцы коснулись её подбородка.
— Не волнуйся. Я вижу, что случилось. И это… нормально.
Он вернулся к телевизору, как будто ничего не произошло, но тишина, повисшая в комнате, была почти осязаемой. Диана поняла, что он знает гораздо больше, чем говорит, и чувство тревоги пробежало по спине холодом.
Диана села обратно на стул, сердце ещё колотилось. Она едва могла смотреть на разбитую чашку, но взгляд Шерона был прикован к телевизору, как будто ничего не произошло.
— Котёнок… — тихо начал он, почти шёпотом, — некоторые вещи повторяются. Не удивительно, что вспоминаешь.
Её рот открылся, чтобы спросить что-то, но слова застряли в горле. В голове снова мелькнули образы: маски, холодные руки, металлический блеск, крики — и странное ощущение, что она уже видела или даже ощущала это раньше, хотя разум протестовал.
Шерон наклонился к ней, чуть касаясь плеча. Его дыхание было лёгким, но каждый вдох как будто давил на её грудь.
— И знаешь… — прошептал он, — иногда повторение — это наказание и урок одновременно.
Диана вздрогнула. Она не знала, что думать: откуда эти воспоминания? Почему они так реальны? А ещё больше её поражало, что он не разозлился, не сказал слова гнева, не наказал за разбитую кружку.Это было невообразимо странно, и в то же время ещё страшнее.
Шерон слегка улыбнулся, почти нежно.
— Теперь собери осколки котёнок. — Его голос был ровным, мягким, но в нём звучала хищная сила. — Всё в порядке… для меня.
Диана опустилась на колени, аккуратно собирая разбитые осколки чашки. Каждый кусочек стекла дрожал в её руках, отражая внутреннее напряжение.