И вдруг… резкая, острая боль пронзила её спину, словно кто-то резал её изнутри. Она вскрикнула и схватилась руками за поясницу, пытаясь удержаться на ногах.
Шерон тихо подошёл сзади, наклонился и его дыхание коснулось шеи. Он не тронул её грубо, но его присутствие было одновременно хищным и успокаивающим.
— Всё хорошо, котёнок… — тихо произнёс он. — Я рядом.
Диана вздрогнула, сердце бешено колотилось, а флешбеки хлынули ещё сильнее: белые маски врачей, холодные руки, крики, боль, лицо мамы, чей голос звучал одновременно близко и чуждо.
Шерон слегка улыбнулся, почти ласково, но в его взгляде оставалась хищная тьма:
— Видишь, страх — это просто часть игры.
Она сжала кулаки, пытаясь собраться, но ощущение, что боль и флешбеки контролируют её, не отпускало. И каждое движение Шерона казалось ей одновременно угрозой и странным утешением.
Диана села обратно на стул, всё ещё прижимая спину руками. Боль не уходила, словно колкие стрелы растекались по позвоночнику, заставляя каждое движение отдавать дрожью
Шерон, не делая резких движений, сел на диван напротив. В руках у него был блокнот, и он писал что-то быстрыми, точными штрихами, глаза время от времени скользили к Диане. Каждое её движение, каждый вздох — всё фиксировалось, словно он измерял её реакции, не произнося ни слова.
Диана моргнула, и в голове вновь вспыхнул флешбек: белые маски врачей, холодные руки, крики, боль, лицо мамы. Она вздрогнула и схватилась за спину, сжимая её пальцами.Шерон опустил взгляд на неё, не поднимая голоса.
— Старая память, — тихо сказал он, как будто констатируя факт. — Иногда то, что ты не понимаешь, всплывает само.
Диана почувствовала странное сочетание ужаса и напряжённой безопасности: боль, флешбеки, и рядом тот, кто всё фиксирует, не говоря ни слова. Она понимала, что Шерон контролирует ситуацию полностью — просто наблюдает, пишет, ждёт.
Он сделал ещё несколько заметок в блокноте, не отрывая взгляда, и в комнате воцарилась тишина, в которой каждое её движение казалось слишком громким, слишком заметным.
И в глубине подсознания Дианы, едва уловимо, проскользнуло странное тепло к Шерону. Она не понимала этого чувства и не могла назвать его любовью — это было что-то почти на уровне подкорки, тихое, странное, словно её тело реагировало на его присутствие, даже когда разум отчаянно протестовал.
Диана опустила взгляд на руки, сжав их в кулаки.Наверное, я с ума сошла… — подумала она. Слишком много фильмов, слишком часто наблюдала, как он издевался над другими… А теперь это ощущение будто моё. Моя психика переняла чужую боль.
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но внутри всё ещё тянуло тяжёлым грузом. Шерон тихо писал что-то в блокноте, не отрывая глаз от неё. Его молчание давило сильнее любых слов.
Диана посмотрела на него и невольно вздрогнула — тело реагировало сильнее, чем разум. Странно… и как-то пугающе, — подумала она и тут же отогнала эти мысли
Холод и Лёд
Диана сидела на краю кровати, сжав руки так сильно, будто пальцы могли удержать хоть что-то стабильное. Она пыталась убедить себя, что поставила себя — и разум — в порядок. Что всё происходящее лишь игра её перенапряжённого мозга.
Но дверь открылась — медленно, уверенно, слишком тихо, чтобы это был Шерон.
В комнату вошёл мужчина в тёмном костюме. Высокий, собранный, идеально выверенный в каждом движении. Он даже не выглядел сердитым — и именно эта спокойная пустота заставила Диану вдохнуть реже.
Его взгляд прошёл по ней так, будто он уже знал всё, что ему нужно.
— Значит, это ты, — произнёс он низким, ровным голосом.
Диана словно сжалась внутри.
— Кто… вы? — тихо.
Мужчина закрыл дверь ладонью — без резкого хлопка, но так, что звук щёлкнул прямо внутри неё.
— Райан, — представился он. — Брат Шерона
Он подошёл ближе, не торопясь, будто наблюдая за её дыханием.
— И я пришёл по одной причине.
Он остановился перед ней. Диана чувствовала, как воздух вокруг становится плотнее.
— Ты сегодня провинилась.
Эти слова прозвучали не как обвинение — как установленный факт.
Диана напряглась.
Она не понимала, что именно сделала, но в их мире объяснять никто не собирался.
— Шерон сказал, что ты позволила себе лишнее. Поднять на него взгляд… возразить… — Райан будто смаковал каждое слово, выделяя их таким спокойствием, что становилось страшнее, чем если бы он кричал.