Потому что в какой — то момент обычного разговора и оглашаемых правил под моим стулом возникает вибрация. Ее не слышно остальным, но она дико выбивает меня из колеи, потому что кажется, что чем она чаще, тем сильнее она ощущается в моем нижнем белье, сопровождаясь теплом и влагой.
Я сглатываю, произнося…
— Регламент конкурса гласит, что на каждый ответ дается одна минута… О, Черт… — вибрация сильнее, а взгляд людей кажется удивленным. – Телефоны использовать нельзя… Погодите минуту…
Я срываюсь со стула, выбегаю в подсобку, где торчит много разного хлама вроде папок, сломанной мебели и техники.
Расстегиваю джинсы, но вибрация становится сильнее, вынуждая ноги подогнуться. Я просто валюсь на колени, зажимая рот рукой, чтобы не закричать…
— Люба! У тебя все нормально? — раздается стук в дверь, а я качаю головой, крича сквозь тянущую сладкую боль…
— Сейчас выйду, Ась…
В этот момент из глубины появляется тень, я ахаю, но знакомая ухмылка выбивает из колеи. Я замахиваюсь, чтобы ударить долбаного придурка…
— Вибратор? — шепчу… — Больше ты никак не можешь заставить девушку кончить?
Он усмехается, делая вид, что его это не задело, щелкает пряжкой ремня, снимая с себя штаны вместе с трусами, являя мне свой агрегат в полной готовности, пока меня корежит от вынужденного удовольствия.
— Ты кончишь, Люб…
— Ты урод, они услышат. Как я потом…
— Я помогу. И твоя репутация не пострадает, — подносит он член к моему лицу. Я отворачиваюсь, но резкая смена силы вибрации, вынуждает открыть рот в немом крике, отчего он тут же заполняется мужской плотью.
Глава 22.
Это до отвращения стыдно. Заниматься сексом, пусть даже таким, пока там меня ждут люди. Сосать, стараясь не издавать ни звука, пока тело насквозь бьют импульсы чего – то…
Я не могу назвать это удовольствием или наслаждением. Это не оргазм, это откровенное насилие над нервной системой, когда тело против воли сковывают ощущения похожие на оргазм. Жалкая пародия, от которой ноет грудь и течет между ног. Тело конвульсивно дергается, а я просто реву, понимая, что именно в этот момент любые симпатии по отношению к Данте с корнем вырваны из моей головы.
Одно дело унизить меня наедине, попытаться научить получать удовольствие от его фантазий, другое дело выставить меня сучкой в течке перед всем универом.
А именно это он и делает, когда выходит из подсобки, оставляя меня одну, запачканную собственной спермой. Я даже не выхожу, сижу в подсобке, пока Ася не заканчивает собрание в неловкой тишине.
Нет, наверное, большинство меня даже поймут, ведь Данте всеобщий любимчик, наверное, мне должно быть плевать на взгляды и шепотки вокруг. Но если я еще надеялась на нормальное отношение от Данте, то сегодня поняла, кем для него являюсь и что нужно поскорее избавляться от подобного хозяина, потому что сегодня он трахал мой рот в подсобке, практически у всех на глазах, а завтра заставит отсосать кому – то другому….
Через час в подсобку стучатся, а я так и сижу, снова и снова переживая момент полного унижения…
— Люб, — заглядывает Ася, вздыхает. Я тут же стираю слезы, улыбаюсь через силу. – Что происходит? Ты считаешь это нормально? Все же все слышали, блин...
— Просто, такая сильная любовь. Ты что, не современная?
— Люб…
— Да знаю я! Только сделать ничего не могу.
— Почему? Тебе нравится… такое?
— Нет! Господи, конечно, нет!! – толку от признаний и правды нет никакой, но когда рассказываю все как есть, когда появляется человек, с которым можно разделить горе, становится намного легче. – И, в общем, пока ему не надоест я в его власти…
— Это просто бред! Это незаконно!
— У него мое дело! Я не хочу сидеть в тюрьме!
— Позвони снова его отцу!
— Тогда он позвонит моим родителям, все расскажет, даст делу ход… Мне просто нужно потерпеть, понимаешь… Он скоро переключится на кого — то другого…
— Ты не можешь это терпеть! Я понимаю тебя, если бы в подвале с ним заперли, но ты свободна, на твоей стороне правда! Ты должна сама написать на него заявление. Прямо сегодня. Рассказать про шантаж, про изнасилование, про моральное и физическое насилие. Ты не можешь и не должна больше этого терпеть!
— Все всё узнают…
— Зато ты будешь свободна! Тебе не придется больше унижаться!
Ее искренность и вера вселяют в меня надежду, что все будет хорошо, что пройдя через испытания, я просто избавлюсь от этого человека. Просто нужно быть сильной. Я смогу быть сильной!
— Ты права, я смогу! Он больше не будет надо мной измываться.