— Правильно! Никто такого не заслуживает! Любая женщина может выбраться из таких отношений, главное желание. Ты же хочешь?
— Конечно! Даже видеть его больше не хочу!
— Тогда только вперед, ты сможешь, а я всегда поддержу. Правда на твоей стороне!
Мы обнимаемся, я стираю новые и новые слезы, готовая поверить в себя, потому что Ася в меня верит.
Мы выходим из подсобки, садимся и детально прорабатываем дальнейший план действий. На бумаге кажется все очень просто. Просто с юридической точки зрения, но страшно с моральной. Это словно обнаженной пройти по людному проспекту, нужно отключить стыдливость и просто сделать это, показать всем свою подноготную и столкнуться с осуждением.
Мы уже собираемся выйти из кабинета, когда на мой телефон звонит моя мама. За последнюю неделю она звонила уже четыре раза, но тогда мне разговаривать просто было с ней стыдно, казалось, что она по голосу все поймет.
Но сегодня во мне живет надежда, а значит, голос будет бодрым.
— Мам, привет!
— Привет, дочка, ты можешь разговаривать? Не занята, а то последнее время….
— Прости, могу, конечно. Правда, дел было много. Ты просто поболтать…
— Да не, хотела попросить, чтобы на свадьбу Кривошеевых вы захватили из города торт. Сама знаешь, какие у нас кондитерские
— Свадьбы Кривошеевых? Ты про Ольку? — черт, я и забыла, что мой двоюродный брат женится на этих выходных. То есть завтра…
— Конечно. Я Данте говорила, но вот, напоминаю и адрес тебе скинула уже.
— Постой, постой, — по телу холодный пот. – Ты про какого... Данте?
Тупой вопрос, тупейший, но я не понимаю.
— Шутница ты моя. Про парня твоего, конечно. И кстати, он прислал шикарных рабочих, даже отец остался доволен…
— Рабочих… Я не знаю про это…
— Ну и правильно, зачем тебе. Он у тебя замечательный. Я рада, что мы, наконец, познакомимся.
— Мам! Все не так!
— Ты там совсем заучилась, да? Я уже всем рассказала, что у тебя замечательный жених. Про торт только не забудьте. И Любочка, не забывай предохраняться, в конце концов, надо учебу закончить, потом уже детей….
— Мама! — кричу ей, словно в пустоту.
— Ой, дочь, меня папа твой зовет, потом поболтаем.
Глава 23.
— Что случилось? — Ася внимательно на меня смотрит, собирает листы, которые мы исписали дальнейшими планами по сокрушению Данте. Данте Распутина, наследника стальной империи, одной из самых богатых семей в стране. Против парня, с которым я сама, у всех на глазах начала отношения, и поддерживала их видимость. С парнем, про которого знает вся моя семья, вплоть до тети Гали из продуктового на углу нашего городка.
— Мама звонила, просит нас с Данте привезти торт на свадьбу двоюродного брата.
— Вас с Данте… Когда ты успела их познакомить?
— Я не знакомила, он сам…. Мама уже всем растрепала…
— Люб, ну это же повод все останавливать. Он просто плетет свою паутину! Не ведись на это… Ты же сильная, ты должна бороться…
— Знаешь, в пятом классе я пришла в платье шиворот на выворот. В нашем районе отключили свет, и мне пришлось одеваться в темноте. Никогда не забуду, как все смеялись надо мной. Даже учительница ляпнула какую – то гадость про то, что меня нужно побить, примета мол такая… Шутила она так… А потом шутили родственники и эту историю мне припоминают до сих пор.
— Люб…
— А теперь представь, что будет, когда все узнают, какие отношения меня связывают с Данте. Про изнасилование. Про наркотики. Про шантаж… Данте плевать, что о нем подумают, он выложит все самые грязные подробности. А мне потом с этим жить…
— И что! Ты предлагаешь ничего не делать! Терпеть подобное отношение и дальше?
— Слушай, он успокоится, переключится на другую… Просто надо ее найти.
— Ты… Ты могла все изменить. Это дело стало бы прецедентным!
— Ася, — ком к горлу поднимается, во рту горечь и неожиданные слезы, потому что во взгляде Аси разочарование, словно отказ от заявления задевает лично ее. – Ты мечтательница… Но наши законы работают на богатых и умных. А я сглупила, когда сразу не пошла на освидетельствование.
— Так почему ты не пошла!
— Потому что не было насилия! Я даже умудрилась кончить… А до этого делала с ним селфи, сама согласилась подняться с ним в квартиру… Это дебильное, классическое, сама виновата! И сейчас остается сжать зубы и потерпеть…
Ася смотрит на меня почти минуту, а потом просто уходит, не сказав ни слова, облив меня разочарованием словно кислотой, выжигая грудь изнутри.
Я смотрю на брошенные листы, собираю их и сминаю, как свою гордость, отдаваясь полностью во власть имущего, но зная, что буду ждать нужного момента, чтобы восстать.