— Откуда у тебя деньги?
— Деньги найти не проблема, места знать надо…
— Занял? Украл?
— Господи, Люб, что ты из меня прям монстра делаешь. Выиграл… Пошли давай, хочу чтобы у тебя в той деревне было самое охуенное платье.
– Данте! Мы не о том говорили.
— Ты можешь говорить, о чем хочешь, пытаться понять мою таинственную душу, чтобы легче было сосать, мне насрать. Выходи…
— Так помоги мне, понять… — он играет в джентльмена до конца, держит мне двери, подает руку. Я ступаю на асфальт и оказываюсь близко к нему. Глаза в глаза. Делаю короткий вздох перед тем, как продолжить. — Может и… вибраторы не понадобятся, а у тебя не появятся новые комплексы…
Данте откровенно ржет, ведет меня в магазин. Я мельком замечаю, какими завистливыми взглядами нас провожают другие девушки. Некоторые смотрят на меня с пренебрежением, некоторые с желанием убить. И с каждой я легко поменяюсь местами.
И, правда, зачем я выспрашиваю о его мотивах. Разве могут они быть у подобного субъекта. Но мне хочется понять, потому что неизвестно когда весь этот кошмар кончится.
Или получится влезть в голову и как – то повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Может опять включилась дебильная самоуверенность, что уже привела меня в рабство? Просто потому, что получилось один раз вывести его на настоящие эмоции, а не на ту маску, которую он вечно носит.
— Так тебя били? Унижали в детстве?
— Физическое насилие еще никому не помогло стать хорошим.
— Значит, били, и ты обижен на родителей?
— Блять, Люб, что за сахарная вата в твоей голове. Типа, если было тяжелое детство, то ты сразу проникнешься ко мне жалость и начнешь кончать сквиртом?
— Нет, просто…Просто это многое бы объяснило…
— Нормальные у меня родители, старались любить всех одинаково.
— Но не получилось?
— Я их не виню. То, что родители могут любить всех одинаково, миф. Всегда будут любимчики.
— Ты им не был?
Данте закатывает глаза, перед самым магазином поворачивается ко мне.
— У меня охуенные родители, Люб, заботились, кормили, привили дисциплину, обнимали, целовали, наказывали, если зарывался, но, ни одна счастливая семья не заставит человека отказаться от власти, которую он получил…
— Может, у тебя не было нормальных отношений? Мы могли бы…
— Это типа когда идешь на компромиссы, ждешь, когда у нее закончатся месячные и пытаешься заслужить присунуть в жопу? Были. Но разве может хоть что – то сравнится с полной властью над человеком, ты подумай. Когда не нужно спешить и трахаться, пока она себя не накрутила, когда можно исполнить любую, блять, фантазию… Не пытайся меня понять, просто прими как данность, мне нравится, что ты в моих руках… Ты как бокал родниковой воды в жару и я буду пить тебя по глоточку. А когда иссушу, наполню снова. Смирись, и начни получать удовольствие.
— Вон магазин, выбери нормальное платье, я тебя тут подожду.
Он дает мне карточку…
— Ты же в курсе, сколько тут платья стоят?
— В курсе, там точно хватит.
— Отец вернул тебе статус буратино?
— Люб, пиздуй…
Он садится на скамейку, утыкаясь в телефон, а я, выдыхая, шагаю в магазин с красивыми нарядами, на который он указал.
Если честно я никогда даже не предполагала, что мне удастся купить нечто подобное.
Я иду мимо манекенов, одетых в шелк и кружева, тяну руку к прозрачной зеленой ткани, когда меня прерывает возглас.
— Руками ничего трогать нельзя, девушка.
Я тут же прячу руки в карман, словно меня застали за кражей. Смотрю на обладательницу строго тона.
Их двое и лица у них, словно у уборщиц, которые только что вымыли пол, а я тут пришла и топчусь в своих залитых лужами джинсах и самой простой кофте, купленной возле метро.
— Мне нужно платье.
— У вас же сорок шестой? — девушка поправляет свой галстук. – У нас все до сорок четвертого.
— И это максимум.
Я никогда не ходила по подобным местам, наверное, именно потому, что тут не могла блеснуть ни умом, ни превосходством. Мне ближе магазины у метро, где можно купить вполне приличные вещи, но встречают тебя с улыбкой, готовые помочь и сделать все, чтобы ты что – то купила. А тут даже улыбки винирные и то искусственные. И почему Данте в рваных джинсах и самой простой футболке наплевать на мнение остальных. Я тоже так хочу… Не думать о том, что думают о тебе другие. Особенно такие суки как эти две…
Я поворачиваюсь к выходу, но тут замечаю Данте, оперевшегося на косяк. Последнее время он и так часто видит меня максмально униженной, но не в этот раз.