— Да, вы правы, — смотрю на девушек, чуть задрав нос. — На мою шикарную грудь в вашем магазине для дистрофиков вряд ли что – то найдется. Пойдем Данте в место, где знают, как обслуживать девушку самого богатого наследника страны.
— Постойте…
— Девушка! — зовут меня, но я уже нацепила маску суки и вышла из магазина, пройдя в другую сторону в компании Данте.
— У них будут проблемы?
— Могу устроить. Хочешь?
Заманчиво. Но как – то глупо мстить людям только потому, что они тебя плохо обслужили.
— Нет… Просто эти магазины не для моей фигуры. Давай пойдем в соседний молл.
— Точно? Можем им так вынести мозг, что они тебя с головы до ног оближут.
— Не хочу, хочу, чтобы мне улыбались по настоящему, на потому что рядом стоишь ты с платиновой карточкой.
Данте пожимает плечами, берет меня за руку, зачем – то переплетая пальцы, и ведет из Цума. Почти весь остаток дня мы тратим на покупку нескольких платьев, нижнего белья и одного лишь костюма для Данте. Мы почти не разговариваем в процессе, он постоянно занят в телефоне, а я обдумываю его слова про власть… Пытаюсь понять, есть ли такие девушки, которые готовы делать все тоже, что и я, добровольно? Не ненавидя себя при этом.
А самое главное, не сделаю ли я хуже.
Вечером я заношу пакеты с покупками в комнату. Ася поднимает на меня взгляд и тут же опускает его в планшет.
— Пойдем, у меня пожрем, — слышу сзади Данте, а Ася закатывает глаза…
— Ась, хочешь есть? Мы суши купили. Там и твои любимые есть.
— Я не голодна.
Я киваю, чувствуя, как обида подкатывает к горлу, закрываю за собой дверь.
— Поссорились что ли?
— Типа того, — захожу в его пустую комнату, ставлю пакет с едой на стол. Но стоит отпустить пальцами пакет, как Данте резко хватает меня за грудь, больно сжимая…
— Ты же есть хотел, — пытаюсь вырваться из его сильных лап, но, кажется, что они только крепче сжимают.
— Трахнуть твои сиськи я хочу сильнее, — Отпускает он меня, но только чтобы стянуть кофту, расстегнуть лифчик и кинуть меня на кровать.
Глава 25.
Данте совершенно не стесняется того, что раздевается. Впрочем, после недели водных процедур на двоих это было бы странно. Даже если у него член еще не стоял, он все равно спокойно снимал одежду, а сегодня…
Все готово.
Это видно по серым боксерам, ткань которых обрисовывает член, словно пленка, но вскоре и этой преграды не остается. Член выпрыгивает как тот самый черт из табакерки.
И я даже готова уже к чему угодно, отворачиваю в смущении лицо. Потому что смотреть на его член откровение, словно кто – то включил порно со звуком на всю аудиторию.
Как тут не отвернуться?
Остается только слышать, как остатки одежды летят на пол, как он, упираясь в кровать рукой, стягивает с ног джинсы и носки.
— А ты дверь…
— Закрыл я дверь, — прогибается еще сильнее матрац, а я лежу струной вытянутая, пока его пальцы не задевают коленку. Вздрагиваю, закусываю губу…
Пытаюсь сосредоточиться на своем желудке, который еще минут десять назад урчал, потом пытаюсь рассмотреть все неровности на потолке, но это слабые попытки не чувствовать, что вытворяют наглые руки. Как они гладят мои ноги. Коленка, под коленкой, даже чертовы пятки с пальчиками.
От него не ускользает ни единый участок ног, он словно пытает меня этими непривычными ласками.
Я умом то понимаю, что он играет в кнут пряник, усыпляет мою бдительность, но телу кажется плевать. Оно наполняется как тот самый бокал, только похотью, все больше и больше, растворяя в нем как разум в алкоголе.
Его руки уже на бедрах, я чувствую кожей его ноги, чуть покрытые волосами. Жмурюсь, когда пальцы пытаются раскрыть меня.
— Давай же, Люб, деваться все равно уже некуда.
Деваться некуда.
Это слабое утешение для происходящего, для собственных гормонов, которые подскакивают в область низа живота, что тянет, где — то в район груди, соски на которых сжимаются в камушки.
Жар расползается по всему телу, словно снесли стены, а нас перенесли на горячие пески пустыни под палящее солнце.
Но вот лицо накрывает тень, правда, совершенно не даря прохладу, лишь пугая возможными последствиями.
— Хорош, прятаться, открывай глаза.
Мотаю головой, потому что не видеть последний бастион моей хлипкой защиты от возбуждения, которое уже сквозь пробоины льется в мои вены. Но Данте плевать на мои чувства, он легко хватает мои щеки, дергая голову и требуя…
— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.
Открываю глаза, врезаясь в тело, что нависает надо мной. Не давит, но перекрывает любую возможность к побегу, словно она у меня без этого плена была.