Он ловко укладывает член мне между груди, с двух сторон обнимает ее руками, чуть сжимая, создавая еще более плотную теснину, по которой начинает скользить. С трудом, так что требует.
— Подними голову и плюнь на член.
Делаю это с большим удовольствием. Плюю на свое. Но бесполезно.
В такой позе плевок — это не унижение, наоборот, лишь попытка усилить остроту удовольствия, что получает Данте, скользя между моих грудей, двигаясь всем телом, в медленном темпе, удерживая мою грудь ладонями.
Я роняю голову на подушку, вижу, как во взгляде Данте мелькает безумие.
Он двигается чуть резче, большими пальцами задевая упругие, торчащие пошло соски.
— Держи титьки.
— Ну нет! — еще одно падение, но Данте толкает меня в пропасть. Дергает руки, вынуждая стискивать собственную грудь, пока между ними скользит член, с каждым толчком приближая темно – розовую головку к моему рту.
Его руки теперь свободны, и он упирается ими в подушку, приподнимая корпус и начиная двигаться в совершенно другом темпе. Жестком. Бескомпромиссном. Скользя членом все ближе к моему рту.
— Открывай.
Я качаю головой, словно это поможет, но рука Данте накрывает мою голову, сжимая пятерню на волосах. Я открываю рот уже от тянущей боли и тут же ловлю член, что проваливается сразу на половину.
Я закрываю глаза, чувствуя терпкий аромат мужской похоти. Уже слабо командую своими собственными ощущениями, что сосредотачиваются не во рту, который Данте грубо трахает, а в промежности, где словно прорвало плотину, и начался потом. Я сжимаю ноги, чтобы хоть как – то перекрыть этот поток отвратительных соков, что сбегают каплями по ягодицам на кровать, но Данте мало моих страданий, он вытаскивает член, слезает с меня и задирает ноги.
— Данте, нет! Я же не… — кричу, когда его губы жадно прижимаются к моей промежности и дочиста вылизывают каждый уголок. Его язык скользит по складочкам, проникает вглубь, доводя мои эмоции до крайней точки.
Если он пытается усыпить бдительность, но у него это отлично получается, потому что стоит его языку сосредоточиться на комочке нервов, а двум пальцам скользнуть в дырочку, как последние клетки мозга машут не ручкой, оставляя только инстинкты и ощущения.
И все они сосредотачиваются между ног, где Данте с хлюпающими звуками выбивает из меня стоны, пока его язык упорно долбит клитор, словно барабаня по всем нервным окончаниям сразу.
Я растворяюсь в этих эмоциях, перестаю, кажется даже дышать, лишь чувствовать, как тело насквозь пронзает удовольствие.
Я выгибаюсь дугой, но Данте второй рукой шлепком прижимает мое тело к кровати, не позволяя телу дергаться, а лишь тонуть в этом омуте экстаза, который затягивает все глубже и глубже.
Оргазм как естественное продолжение сладкой пытки, добивает меня, прибивает тяжелым потоком адреналина. Я еле успеваю закрыть рот, крича в ладонь, пока тело бьют остатки нирваны…
Я не успеваю в себя прийти, как Данте тянет меня на себя, укладываясь на кровать. Зажимает свой член моей грудью и хрипло требует.
— Соси.
Я мало соображаю, просто обхватываю его член губами, пока он направляет мои руки, чтобы сама сжала грудью его ствол.
Словно со стороны смотрю на эту пошлую картинку, слышу его пошлые стоны, которые в отличие от меня он даже скрывать не собирается, смотрю, как поток спермы потоком хлещет мне в горло, пока Данте сжимает пальцами мою голову.
Тянет за волосы, заглядывая в лицо, сипло требуя.
— Глотай все.
И стоит мне только сглотнуть вязкую жидкость, как его губы обрушиваются на меня влажным пленом, позволяя на миг забыть о том, что я просто секс рабыня. Когда целует вот так, жадно, остервенело, дико и отчаянно, можно почти поверить в то, что у нас отношения. Больные, странные, неподдающиеся логике, но отношения.
Глава 25.1
— Ну чего разлеглась, пошли жрать, все силы из меня высосала и деньги, кстати, тоже.
— Я тебя не просила, — поднимаюсь, сажусь на кровати. Мне на колени прилетает салфетки, и я, отвернувшись, быстро вытираю себя. Тело еще ноет после испытаний, что устроил мне Данте. Теперь он спокойно вскрывает пакеты, совершенно не стесняясь своей наготы и опавшего члена. Его голая задница привлекает внимание. Почему – то впервые замечаю, что она бледнее, чем все тело.
— Ты где – то летом загорал?
— Ага, в Германию мотались, ну и там все побережье Северного моря объездили, потом Атлантического океана.
— Купались? Море ж холодное?
— Ну, больше на яхте, а ближе к Африке теплее гораздо.