Опускаю взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. Куплено было всего пять. Но каждое Данте проинспектировать, чтобы был максимально удобный доступ к груди и другим частям тела.
Мама поджимает губы, но ничего не говорит, хотя я и понимаю, что ей потом придется столкнуться со сплетнями обо мне, а она этого не любит. Она готова обсудить кого угодно, но старается жить так, чтобы никто и слова не сказал о ней. Правильно до скрежета зубов.
Прыскаю в чай, когда в голове рождается картинка того каким цветом она бы покрылась, узнай что вытворяет с ней этот сидящий рядом принц, который ей так понравился.
— И кем ты потом будешь? Адвокатом? — спрашивает отец, предлагая налить рюмку, но мама тут же убирает бутылку…
— На свадьбе выпьете. Ты говори, говори…. Данте. Имя-то, какое у тебя чудное.
— Мам, ну что ты…
— А как у ваших детей отчество будет? Дантевичи?
Папа даже фыркает в кулак, очевидно они не раз это обсуждали…
— Мам, ну какие дети!
— Можем взять матчество… — пожимает он плечами с улыбкой, пока его бедро под столом прижимается к моему.
Отец хмурит брови, спрашивая.
— Это что еще такое?
— Это когда не Дантевочи, а Любовичи..
— Ой, нет, — отмахивается мама. – Дантевичи тоже отлично звучит. Так ну что, выдвигаемся?
— Ехать далеко?
— Да куда… Там встать негде. Пешком минут десять.
Мы подхватываем торт, мама берет сервиз в коробке, а отец корзинку с фруктами и овощами, что красиво оформили для подарка.
Пока идем по закоулкам, мне не раз и не два приходится поднимать подол платья, чтобы ни за что не зацепиться.
Чем ближе мы к дому Кураевых, тем сильнее охватывает меня мандраж…
Впервые весь город увидит моего парня… Никто не знает подоплеки отношений, а сам Данте вроде не планирует меня позорить, так что для всех он мой первый парень. И, судя по всему, это факт очень волнует маму. Она то и дело поглядывает на него, оценивая, что о нем скажут другие.
— Красивый он, конечно, у тебя, — шепчет она, со мной поравнявшись, а я киваю… Это фраза часто мелькала в моей голове за последний год.
Только вот я теперь знаю, что скрывается за привлекательной внешностью.
— С лица воду не пить, сама говорила.
— Это конечно. Но он помог нам, и о тебе заботится. Платье то дорогое?
— Недешевое.
— И все равно могло быть и поскромнее.
— Аккуратнее мам, — придерживаю ее за локоть, когда она спотыкается. Она тепло мне улыбается… Конфликты часть нашего общения. Я всегда боялась ее расстроить или разозлить, потому, что если рука у нее легкая и больно она мне никогда толком не делала, то укоряющий взгляд переносить всегда было тяжело.
Я снова и снова оборачиваюсь на Данте, который слушает отца, наверное, втирающего ему за политику и не справедливость нашего мира. Ну конечно, он работал всю жизнь, спины не разгибал, но никогда не будет ездить на такой машине как мой, так называемый парень. Уж кто-кто, а Данте лучше многих знает, насколько мир несправедлив…
Наконец мы подходим к дому, где уже собралась толпа гостей.
Мы заносим им торт, подарки. Тут же приезжает жених и начинается выкуп. Громко, шумно, с юмором. Я то и дело хохочу, когда подружки невесты дают жениху Алексею новые и новые задания. В итоге разоряют до того, что к невесте Арине, он просто пробивается, словно через кордон.
Я кидаю взгляд на Данте, который тоже не сводит взгляд с происходящего.
— Был раньше на свадьбах?
— Конечно.
— Даже на таких?
— А, они все одинаковые плюс минус…Ярмарка лицемерия. Все желают счастья, но каждый просчитывает, через сколько они разведутся и сколько потратили на свадьбу. Или кто кому изменит.
— Ну не все… — пожимаю плечами. – А мне кажется это праздник надежды и веры в любовь. Пара надеется и верит, что проживет счастливо всю жизнь. Умом то они понимают, что случиться может всякое, но в данный момент они счастливы.
— Как можно быть счастливым, зная, что может наступить пиздец?
— Счастье в моменте. Не важно, что у них долги и ипотека, они все равно наслаждаются сегодняшним днем.
— Это типа когда ты счастлив, когда кончаешь, а потом снова вспоминаешь, что выбора у тебя нет? — поворачивает он голову, смотря прямо на меня, словно пытая.
— Типа того… Только вот мой оргазм не момент счастья.
— Это почему?
— Потому что это всего лишь еще одна форма насилия и даже, — понижаю голос. – Кончая, я помню, что ты меня шантажируешь.
— Еще не вечер…
— И что это значит?
— Что совсем скоро я скажу, что ты свободна, а уходить ты не захочешь, потом что будешь счастлива только со мной.