А потом вдруг дверь, через которую мы вошли, скрипит. Я дергаюсь, но Данте сжимает мою грудь в тиски, вставляет пальцы и шипит.
— Смотри и слушай.
В комнату попадает Арина, невеста, а с ней тамада… Она вдруг бьет его по щеке, а он отвечает улыбкой.
— Какая ты красивая, Ариш… Прямо невеста.
— Заткнись! Неужели ты ни капли не ревнуешь?!
— А что мне ревновать. Ты будешь достопочтенной женушкой из приличной семьи, а я буду иногда захаживать, по-дружески, — толкает он ее к стене и резко разворачивает, тут же задирая подол…
Я во все глаза смотрю на то, как трахается мой бывший одноклассник и невеста… Невеста моего двоюродного брата. Данте отпускает меня в тот момент, когда Толик кончив, оставляет Арину привести себя в порядок. Она выходит следом, а меня начинает мутить. Я вылезаю из-под ткани и бегу в ближайший туалет.
Лишь слышу, как за мной спокойно прикрывается дверь.
Меня выворачивает, а Данте держит мне волосы…
Я отмахиваюсь, умываюсь…
— Нужно сказать ему… Сказать, какую дрянь он… — Данте в зеркале усмехается, а я прикрываю глаза… Сколько людей, столько денег… Как он все это перенесет. И должна ли я влезать?
Я выбегаю из туалета, Данте за мной хвостом. Ищу глазами жениха и невесту, они танцуют, смотрят друг на друга влюбленными глазами.
Нахожу маму и отвожу ее в сторону.
Рассказываю, как есть, спрашивая совета…
— Тебе, наверное, показалось… Не могла Арина…
— Но я видела!
— Ну и что? Хочешь испортить людям праздник? Выставить Арину шлюхой?
— Но она…
— Замолчи! Не тебе решать за них…
— Я не решаю, я хочу сказать правду!
— Правда еще никому не принесла ничего хорошего…. Не вмешивайся и никто тебя ни в чем не обвинит. Потому что, если скажешь правду, собак спустят на нашу семью. А мне потом это еще долго припоминать будут.
— Тебя только это волнует? Что скажут другие? Про тебя? А то, что Леша не счастлив будет?
— Леша любит Арину… И поверь, правда его счастливее не сделает.
Мне стало так больно от того, что говорила мама… Я знала, какая она, всегда знала… Но столкнуться с этим вживую оказалось еще болезненнее. И это дает осознание, что мнение матери и тем более всех этих людей не имеет значение….
— Данте мне не парень… — выговариваю глухо…
Глава 27.
Мама хмурится, а я продолжаю давить на нее взглядом.
— Он не мой парень, он меня изнасиловал, а теперь шантажирует тюрьмой, потому что подкинул мне наркотики.
Говорю все как на духу, потому что если помедлить хоть секунду, то смелости не хватит.
Мама молчит, словно делает вид, что ей послышалось.
— Зачем ты это говоришь?
— Потому что завтра я пойду в полицию и дам огласку своей истории. Я расскажу все, как есть, и скорее всего история дойдет до нашего городка. И скорее всего измена невесты померкнет на фоне того, что будет. И пусть я буду выглядеть как шлюха в глазах людей, но я хотя бы не буду в рабстве.
— Ты… — мама бледнеет, ее глаза мечутся и она, схватив меня за руку, отводит в сторону. – Не посмеешь так себя опозорить! Меня опозорить…
— Внешние приличия всегда были для тебя самым важным, но они не сделали тебя счастливой. И точно не сделают счастливой меня.
Отворачиваюсь от мамы и иду на выход, подальше от этой ярмарки лицемерия, от Данте, который может мне внушить страх. Лучше пройти через боль, позор и ужас, чем снова бояться, чем снова испытывать стыд…
Я стою прямо возле кафе, вызывая себе такси через приложение. Вечер субботы, область, приедет только через двадцать минут, но мне хорошо, хорошо, что я хотя бы решаюсь все это провернуть. Хотя еще шепчутся отголоски страха попасть в тюрьму, но Ася права, если создать прецедент, то если я и не посажу Данте, то как минимум стану от него свободной, потому что семья Распутиных живет по тем же принципам, что и моя, по правилам внешних приличий. А значит, сделают все, чтобы замять эту историю. Могут просто убить меня, но тогда им придется столкнуться со всей правдой, а могут сделать меня свободной.
Наконец приезжает такси, и я сажусь в него, последний раз взглянув на столовую, где вовсю веселятся гости. Потом машина резко тормозит, водитель матерится.