— Да иду я! Зайди, посмотришь, не слишком ли вульгарно?
Дверь ванной открывается, и Леон заглядывает внутрь. А потом хватается за сердце и делает вид, что падает в обморок.
Я тут же бросаю в него кисточкой для румян.
— Ну, что за клоун? Нормально?
— Великолепно, Люб. Даже не переживай. Платье шикарное, как надо, все изгибы твои подчеркивает. Я бы прямо сейчас его снял.
— Знаешь, что в сексе самое лучшее? — душусь духами, которые он для меня выбрал.
— Минет?
— Ожидание, глупый. С этим никогда не стоит торопиться, и тогда награда будет особенной, — Леон уже за спиной, целует мое обнаженное плечо и сжимает талию руками. – Потерпи немного, ладно?
— Да куда уж я денусь? — поворачивает он меня, хочет поцеловать, но я подставляю щеку. – Ах, да, помада.
— Потом весь макияж переделывать, сам понимаешь, — пожимаю плечами, поправляя лямку на платье, что упала. Пальцами провожу по линии роста волос Леона. Он на самом деле замечательный. В тот день, когда написал Данте, он выслушал меня, понял. Мы спали вместе, но он был настоящим джентльменом и даже не попытался меня поцеловать. Только спустя неделю свиданий, когда я поняла, что Данте больше не появится, я позволила ему большее. Мы стали настоящей парой. И я почти готова лечь с ним, почти готова отдать свое тело, а может, и душу.
— Много там будет народу? — спрашиваю, пока Леон уверенно ведет свою машину. Он кивает, потом пожимает плечами.
— Да родственники в основном. Пара деловых партнеров.
— Твои бывшие? – смеюсь я. Эта наша особенная тема для шуток. Они постоянно ему пишут и звонят в надежде на восстановление отношений, и каждой он отправляет наше совместное селфи. Даже с родителями решил меня познакомить. Я была против, но Леона не переубедишь.
Он все пытается мне доказать, насколько серьезны его намерения. Хотя я убеждена, что это лишь способ залезть ко мне в трусики. Мне даже жаль, что однажды он получит туда доступ. Уже известно, как быстро парни подобного типа теряют интерес, получая желаемое.
Наконец, мы приезжаем к огромному дому, где будет проходить празднование двадцатипятилетия со дня свадьбы родителей Леона. Анастасии и Николаса. Так он и просит их называть. Хотя по мне это немного странно.
Дом светлый, с колоннами и огромной территорией, на которую мы проезжаем через кованые ворота.
— Ну, прям, дворец.
— Волнуешься?
— Боюсь просто, как бы мое платье не превратилось в тыкву.
Леон смеется, берет мою руку и целует, проникновенно смотря в глаза.
— Я буду рядом весь вечер. Не сомневайся во мне.
И почему все парни прям, стараются навешать мне лапши на уши? Хотя Леон еще ни разу не соврал. Могу ли я ему верить, или у него крыша едет на фоне похоти?
— В твоем желании заглянуть под капот?
— И это тоже, — хохочет он и выходит из машины, чтобы и мне открыть двери.
Я сегодня на высоких каблуках, так что почти достаю до головы Леона. Платье струится по ногам как мокрый шелк, тяжелая ткань чуть подпрыгивает на каждом движении, а небольшой разрез помогает чувствовать себя свободнее.
Вокруг столько красиво одетых людей, дорогих машин. За месяц в компании Леона можно было к этому привыкнуть, но нет… Я все равно чувствую себя мошенницей на этом празднике жизни и чревоугодия.
— А вот и они… — мать Леона стоит на пороге. Красивая блондинка с сияющей улыбкой. Она тут же целует сына, а потом переключает внимание на меня. – Ты красавица… Платье я бы и сама такое выбрала, будь у меня такая грудь.
Я даже откашливаюсь от подобной беспардонности в стиле Распутина Данте, но Анастасия уже смеется и обнимает меня за плечи. Я не могу не улыбаться. Так от нее веет позитивной энергией. Не от мужа. Николас рассматривает меня придирчивым взглядом отца семейства, очевидно оценивая степень моей меркантильности.
— Это мой отец, Люб. Николас.
— Очень приятно.
— И мне. Спасибо за приглашение.
— Леону говорите спасибо. Я впервые знакомлюсь с его девушкой. Ах, нет, была одна...
— И сплыла.
— Ты не говорил…
— Потом. Мы пойдем, найдем выпить, — утаскивает он меня от родителей, которые продолжают встречать гостей. Леон тут же идет к бару и заказывает себе виски, а мне шампанское.
— Нормально все?
— Конечно, — улыбается он, но как-то напряженно. А потом звучит его любимая мелодия, и мы идем танцевать.
Подчиняюсь его рукам, тут же погружаясь в ритм музыки и магию его взгляда. Иногда, кажется, только кажется, что он чем-то напоминает мне Данте. Хотя с таким же успехом можно сказать, что все мажоры на одно лицо. Да и Данте никогда не был таким легким на подъем. Даже в тот самый музей меня не свозил. И не свозит уже.