— Люба!
— Ты читал, что врач написал? Воздерживаться от алкоголя, спиртного и секса три месяца.
— Ты врешь! — забирает он у меня листок, читает, пока я сдерживаю смех. Как он выдержит бедненький?! – Пиздец. И это в новогодние праздники. Значит, ты будешь следить за этим.
— Вот еще. Я забираю Лешу и еду в город. Да где это такси?
— Какого, нахуй, Лешу, а я?
— А ты ищи себе новую медсестру. Тебе не привыкать.
— Люб, тебе совсем меня не жалко? Между прочим, я получил, потому что впервые искренне поделился своими чувствами.
— Да ты охренел! За что тебя жалеть? А давай я маме твоей позвоню, она пожалеет.
— Скорее добавит, Люб, — слава богу, такси приезжает, но и там мне нет покоя. Этот пришибленный садится так близко, что не вздохнуть толком, а я не пытаюсь его отодвинуть, наоборот, почти наслаждаюсь этой гармонией, когда он и не лезет ко мне и рядом просто находится. Просто рядом.
Мы долго едем в тишине, пока он не открывает свой грязный рот, но выдает неожиданное.
— А поехали на лыжах кататься?
— Остатки мозга все-таки вытекли. Ну, какие лыжи?
— А чем тогда займемся в каникулы?
— Лично, я буду к экзаменам готовиться, а ты как хочешь.
— Тогда давай в домике останемся. Тут явно поудобнее, чем в общаге.
— Не могу понять, зачем ты все еще там живешь? Денег у тебя точно много.
— Ну, и дура, раз не понимаешь.
Ну, вот что за придурок?! Почему нельзя общаться без оскорблений?
— Только не надо мне рассказывать, как ты хочешь быть ко мне ближе.
— Сама все знаешь, зачем рассказывать? А ты? С деньгами, судя по подписоте, у тебя проблем нет.
Сказать — не сказать? Высмеет или скажет, что у меня ничего не получится?
— Хочу долг твоему отцу отдать.
Данте на миг замолкает, даже отодвигается, смотрит на меня как сумасшедшую.
— Ты сейчас серьезно?
— Вполне. Я же написала расписку.
— Люба… Он не ждет, что ты все вернешь.
— А мне плевать, чего он ждет. Я все верну. И закончим эту тему.
— Ладно, делай, как знаешь, но давай останемся в домике. Там удобнее.
— Почему ты постоянно говоришь так, словно мы пара?
— Спутал будущее и настоящее. Ты все равно станешь моей девушкой. Сама этого хочешь, а мне нужно лишь быть рядом и ждать, когда ты примешь правильное решение.
— А Леша? Ты о нем подумал?
— О нем подумала ты, когда уложила беднягу спать. Не мучай его, ему все равно ничего не светит. Как не светило Максу или Леону. Ты моя, и прекрасно это осознаешь.
— Только вот я тебя своим назвать не могу. Ты буквально пропах чужими телами.
— Я сделаю дезинфекцию и больше не буду пачкать руки.
Ну, вот как с ним разговаривать серьезно?
— Делай что хочешь, а я буду делать, что я хочу.
— Готовиться к экзаменам в домике? — Не смотрит даже, но так и тянет его улыбнуться в ожидании ответа. А у меня мурашки по телу от того, что он рядом, от того, что нам предстоит мучиться в одном домике так долго… Господи, я реально мазохистка!
— Да, думаю, там будет всем удобнее.
— Ты сказала всем?
— Конечно. Ты же не рассчитывал, что я останусь с тобой наедине?
— Ок, сколько?
— Что, сколько? — оскорбляюсь я. – Купить меня решил, серьезно?
— Сколько дней нужно воздерживаться, чтобы ты пустила меня в себя, ну, в смысле, в свою жизнь?
— Это шутка?
— Нет.
— Да ты и месяца не протянешь! Не смеши меня.
— Не проверишь, не узнаешь.
— Данте, я не могу дать гарантий, что после года твоего воздержания я прыгну к тебе на член.
— Года?! — давится Данте воздухом. – Блять.
— Так что смотри сам.
— Год… Да ты сама не выдержишь.
— Я без секса почти два.
— А как же вибратор?
— Ты можешь говорить тише, — переходим мы на шепот, хотя мой погромче будет. – Это не считается.
Он внимательно смотрит в мое лицо.
— Расстанься с Рычковым сегодня.
— Год, Данте. Если я только увижу, что ты подкатываешь яйца или застану, или кто-то пустит слух… Я даже слушать твои оправдания не буду.
— Год, Люб, и больше ты от меня никогда не отвяжешься.
— Ой, да можно подумать, у меня был хоть шанс, — фыркаю и не даю себя поцеловать даже, хотя Данте все равно присасывается к моей щеке, вызывая по телу высокую степень электрического разряда.
Глава 51.
— А давай еще вот так повернемся, Люб, — просит фотограф, а мне только дай покрасоваться в новом образе. Платье просто нереальное. Светло – розового оттенка, с блестящим отливом, с пышными рукавами.
Но я гораздо сильнее бы наслаждалась процессом, если бы не Данте, который пьет уже третью чашку кофе, сверля фотографа недобрым взглядом.