Любимая, красная, он крутит ее в пальцах, пока я горю от нетерпения, пока между ног обжигает прохладный воздух и раскаленное как лампа накаливания желание.
Данте стирает с моего лица свою ДНК и красит мне убы красным, потом отходит, рассматривая с головы до ног.
— Ни одна одежда не смотрится на тебе лучше, чем красная помада.
Блин, чертовски приятно слышать. Если бы только не его постоянные шуточки про мой вес.
— А как же моя задница? Разве мне не надо схуднуть?
— Дура ты… Она может быть какого угодно размера, — подходит он ближе, а его член восстает из спящих. – Но для меня останется самой лучшей.
— Всегда? — спрашиваю, а грудь сжимается от нежности и любви. А если он снова ответит какую — то гадость? Я его ударю!
Данте подходит близко, снова приставляя член к раскрытой щели, а его пальцы вдавливаются в мои щеки.
— Всегда.
Он целует меня, размазывая незафиксированную помаду, трет головкой клитор, вызывая бурные реакции в теле.
Меня колотит от эмоций и возбуждения.
Кажется, что весь воздух из большого помещения перекочевал в одну точку, где в порыве животной страсти смыкаются наши губы и тела.
В какой – то момент я не выдерживаю.
Шлепаю по ягодицам Данте и просто толкаю его к себе, чтобы член наконец окунулся в мою влагу, которой стало так много, что она позорно стекает по ногам.
Данте воет мне в губы, я и сама стону, пока члену внутри пульсирует, растягивая меня под себя.
Поцелуй прекращается, и теперь мы оба вымазаны как индейцы красной краской перед жестоким сражением с врагом.
И это недалеко от правды, потому что каждый удар члена о матку похож на яростную схватку, которая обязательно закончится той самой маленькой смертью.
И чем чаще эти удары, чем ближе смерть.
И мы оба ее ждет, соревнуясь в том, кто на этот раз ее получит быстрее. Кто быстрее кончит.
— Да, да, да, еще… Пожалуйста, еще…
— Какая же у тебя там узко. Знаешь скольких трудов мне стоило не насиловать тебя каждый. Сука. День. Хочу тебя, всегда хочу.
— Бери, пожалуйста, бери.
— А теперь не отмажешься. Теперь ты моя… Бля…
Оргазм начинается между ног, сковывает клитор, заставляя стенки влагалища сильно сжиматься.
— Данте…
— Давай, давай, кончай, как только ты умеешь.
— Мы тут…
— Похуй, где… Кончай, я сразу за тобой, — шипит Данте, только усиливая давление пальцев на бедрах, врезаясь в меня на полной скорости, рассекая нервную систему, позволяя полностью раствориться в ощущении удовольствия, что убивает и оживляет одновременно.
Я кончаю с криком и почти сразу чувствую, как нутро наполняется горячим семенем, а Данте рычит, стискивая зубы и вдавливаясь лбом в мой, кончая второй раз.
Мы шумно дышим, поглаживая кожу, покрытую капельками испарины. Смотрим в глаза и одновременно смеемся, словно достигли долгожданной цели. Вместе.
— Стоило оно ожидания? — спрашиваю тихо, пока тело гудит как паровоз, а в висках до сих пор пульсирует.
— Непонятно пока, надо повторить…
— Давай ночью, мы и так тут устроили армагедон, — смотрю по сторонам, представляя сколько это все прибирать. И еще помыться.
Данте достает свой член, роняя несколько капель на пол.
— Нас ждет пополнение? – усмехается он, остыв немного. Я качаю головой.
— Я села на таблетки почти сразу как мы сошлись.
— Какая продуманная, — отходит он, осматривая свою работу. Господи, я никогда не была настолько грязной. Но, наверное, впервые это грязь именно внешняя, а внутри стерильно чисто. – Походи так, мне нравится.
— Ну уж нет. Тут, где – то были душевые.
Мы действительно находим, где помыться, а когда покидаем студию, понимаю, что профукали целый день съемки. Более того заплатили людям просто так.
— Моделей буду искать я, — говорю, когда мы садимся в машину. Данте пожимает плечами и спокойно ведет машину, пока я выбираю в социальной сети приятных девушек. Но почему – то думаю о том, понравятся ли они Данте.
Почему я не могу решить ничего сама.
— Как тебе эта?
— Я думал ты сама будешь выбирать, — смеется Данте, заворачивая на парковку китайского ресторана. – Голодная?
— Это тонкий намек на мою задницу?
— Бля, Люб, заебала с этим. Охуенная у тебя задница. Может если ее трахнуть, ты успокоишься?
— Да я пошутила, че ты сразу… — хочу открыть дверь, но Данте пихает меня обратно, открывая двери сам. – Придурок блин.
— Сама такого выбрала.
— Я выбрала других, но ты всегда маячил где – то рядом, как неизбежное зло…
— Добро тебя не возбуждает.