«Когда я в последний раз видел Луизу? — подумал он. В день ее свадьбы? Нет, пожалуй, после этого. А тогда она запретила ему появляться в церкви, и хотя он с самого начала плевать хотел на эту свадьбу, и согласился прийти, чтобы только успокоить свою вечно ноющую мать, его тем не менее взбесило такое поведение Луизы. Тогда он искал утешения в мечтах о мести за нанесенное оскорбление, но потом, повзрослев, счел все это просто глупостью. Годы, проведенные в морской пехоте, затем в ЦРУ, во Вьетнаме, Никарагуа и Анголе, научили его направлять злобу и ненависть в нужное русло. Луиза была просто слепой прекраснодушной дурочкой, как и многие другие белые американцы-христиане, одураченные коммунистами и евреями. Мстить ей было бы смешно. Бывший капитан морской пехоты, бывший агент ЦРУ Фредерик Брачер отнюдь не считал себя мстительным человеком. Конечно, он был убежденным, преданным своему делу расистом, но его борьба против расовых врагов вовсе не была мщением, несмотря на все зло, которое эти подонки причинили белой расе и ее величайшему творению — Соединенным Штатам Америки.
Эта проблема была очевидной для любого здравомыслящего белого, и пути ее решения не оставляли сомнений. Низшие расы, цветные, сексуальные извращенцы — все эти недочеловеки во главе с евреями вели необъявленную войну против белой расы, против традиций американской демократии, против наследия европейской цивилизации, против самой морали, и — как любые бациллы, заразившие здоровый организм, — их следовало уничтожить. Делать это нужно с холодным сердцем, бесстрастно, рационально. Уничтожение микробов не есть месть, размышлял Брачер, и в то же время не мог не признаться, что испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение всякий раз, когда наносил удар по врагам нации и расы. По его собственному разумению, Брачер не был ни мстителем, ни садистом, он был солдатом в великом крестовом походе за расовое очищение Соединенных Штатов и установление — или скорее, восстановление — белой республики на этой земле. Да, для достижения этой цели ему приходится прибегать к услугам невежественных, недисциплинированных юнцов. Да, он вынужден ползать на коленях перед этим старым реакционером Халлом из-за его миллионов. Да, ему приходится пытать и убивать тех, кто мешает делу выживания расы — великому делу всей его жизни. Ну и что? И ему нравится эта работа, что ж, это даже к лучшему.
„Скоро мы будем готовы начать. Скоро, очень скоро, — Брачер вздохнул, — если хватит времени“, — мрачно подумал он. Эти близорукие идиоты, которые думают, что они управляют страной, не придают значения расовой войне, разворачивающейся на улицах больших и малых городов. Если положиться на них, они будут просто сидеть и гнить в своей тупости, пока эти сволочи совсем не сотрут нас с лица земли.
Брачер снова взглянул на папки. Этот человек может принести неоценимую пользу Партии Белого Отечества. Если б только его можно было бы взять под контроль, обучить и целенаправленно использовать его безумие.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказал Брачер, придав голосу официальность.
Дуэйн Бриггс вошел в кабинет и встал по стойке смирно. Это был молодой человек атлетического сложения, с чисто выбритой головой и бледным чувственным лицом. Он был одним из так называемых „кнутов“, с которыми Брачеру, скрепя сердце, приходилось иметь дело. С некоторых пор Бриггс именовал себя капралом Армии Белого Отечества и то, что Брачер сделал его своим адъютантом, возвышало Бриггса в собственных глазах. Впрочем, он предпочитал не задумываться над тем, что армия „кнутов“ состояла из нескольких сотен чуждых ему, самодовольных молодых парней, духовное развитие которых остановилось на стадии подростковой жестокости, и что для Брачера он был пусть и нужным, но все же ничтожеством.