— Оставьте эти проповеди для вашего мужа, — устало парировала Клаудиа. — Мне они ни к чему.
— Для моего мужа? Для этого слабого ничтожного создания? — в голосе Луизы звучало неприкрытое отвращение.
— Тем лучше, что вы больше не питаете к нему теплых чувств, — холодно заметила Клаудиа. — Брачер собирается его убить.
Луиза помолчала.
— Что ж, это будет актом возмездия, моментом торжества справедливости, разве нет? Служитель Господа, который свое бренное бытие ставит превыше божественной справедливости, заслуживает жестокой кары. Да поглотит его зло, сотворенное им.
Луиза и Клаудиа были слишком заняты спором, чтобы заметить, как нахмурился Калди, услышав эти слова. Бласко, однако, увидел это и стал пристально наблюдать за другом. Старый цыган почувствовал неладное.
— Боже мой, — с сарказмом воскликнула Клаудиа, — да вы святая!
— Я просто честная женщина! И если бы у меня был выбор, я бы выбрала смерть, но не убийство невинного!
— Что ж, очень скоро перед вами встанет этот выбор. Фредерик собирается разделаться и с вами.
При этих словах Луиза побледнела, у нее задрожали губы, но пылающий яростью взгляд не потух.
— Пожалуй, вы можете попытаться отговорить его, скажите, что осознали свои ошибки и стали верной сторонницей его дела. Со временем из вас вполне мог бы получиться убежденный расовый фанатик.
— Никогда! — закричала Луиза. — Да, я проявила слабость и испугалась, я знаю, и мне стыдно за это. Но Иисус Христос принял смерть и за меня! Так к чему цепляться за жизнь, если она куплена ценой попрания истины, которая одна придает смысл всей жизни!
Калди вдруг резко вскинул голову, взгляд его был устремлен в пространство, а лицо исказила гримаса боли, страдания и удивления. Бласко склонился над ним и положил руку ему на плечо.
— Янош? Что с тобой?
Калди не ответил. Его и без того бескровное лицо стало белым, как полотно. Он дрожал.
Луиза с Клаудией продолжали спорить.
— А откуда вам известно о планах Фредерика? — гневно спросила Луиза. — Но всей видимости, вы не только убийца, но и экстрасенс по совместительству.
— На нет, — спокойно ответила Клаудиа. — Просто мы с ним… стали близки, как мужчина и женщина.
До Луизы смысл ее слов дошел не сразу.
— Что?
— Да, это произошло перед тем, как он уехал в Ред Крик. Он повел себя вполне по-джентльменски…
— Джентльмен? Фредерик?
— …и не стал уклоняться от разговора, после того, как все кончилось. Тогда он мне и сказал, что вас, Луиза, по всей вероятности расстреляют, а вашего мужа отдадут на съедение оборотням Фредерика.
— Я вам не верю!
— Это ваше дело, мне все равно.
— Но почему вы легли с ним в постель? Ведь я видела, как вы смотрели на него. Вы же его ненавидите!
— Он мне нужен, — просто ответила Клаудиа. — Единственное, что его волнует — это создание новых оборотней. А я хочу выяснить, каким образом их можно уничтожить, как мне уничтожить саму себя. Для этого, как вы понимаете, нужны оборудование и возможности для проведения экспериментов. Все это может мне дать только он.
В широко открытых глазах Луизы отразилось презрение.
— Так вы, кроме всего прочего, еще и шлюха!
Клаудиа с горечью рассмеялась.
— Мне следует воспринимать это как оскорбление? Будет вам, Луиза! Я прожила две тысячи лет под тяжестью проклятия, и вы что же, думаете, меня заденут ваши оскорбления?
— Если вам когда-нибудь суждено умереть, Бог проклянет вас! Вам уготован ад! — закричала Луиза.
Клаудиа посмотрела на нее, как на ребенка.
— Бога нет, безмозглая вы идиотка. Разве вы не слышали, что рассказал Янош? Когда-то я была жрицей Ахура Мазды, и моим пророком был Заратустра. И что, помог мне Ахура Мазда избежать этой жестокой судьбы? А почему, скажите на милость, ваш Бог палец о палец не ударил, чтобы спасти своего возлюбленного Иисуса от смерти? Нет, Луиза, не заблуждайтесь. Этот мир всегда был большой бойней. О каком боге вы говорите!
— А может быть, Бог все это время испытывал человечество, извлекая крупицы добра из всего этого сумасшествия, может, все эти страдания… Я не знаю! — ее голос сорвался на крик. — Мне не дано проникнуть в божественный разум! Но в писании сказано, что распятие было частью Его плана спасения человечества!
— Ну, конечно! — сказала Клаудиа. — Однако не забывайте, что в моих силах было изъять эту часть из истории человечества, если бы я принесла в жертву амбициям моего мужа собственную жизнь и тем самым вырвала бы Иисуса из рук толпы.