Брачер вытащил из кармана связку ключей и открыл дверь. Он жестом пригласил Невилла и Луизу войти. Невилл взял жену под руку, но она оттолкнула его и прошла вперед. Войдя в помещение, они лицом к лицу столкнулись с двумя молодыми людьми, которые не далее как пару часов назад доставили их в Центр «Халлтек» под дулами пистолетов. Бауманн и Хокинс ухмыльнулись.
Брачер запер дверь и повернулся к своим невольным гостям:
— А теперь, Джон, Луиза, позвольте представить вам моего лунатика.
3
Центр генетических исследований «Халлтек» был не только самым большим зданием в Маннеринге, Северная Дакота; это было крупнейшее сооружение во всем округе. Построенное из стекла и бетона, трехэтажное здание Центра имело весьма оригинальную конструкцию, напоминающую гигантскую букву 1 с длинной центральной секцией и боковыми крыльями. Третий этаж был всегда закрыт и, как говорили, не использовался. Впрочем, двух других этажей с лихвой хватало, чтобы обеспечить выполнение Центром своего общественного предназначения, а именно — проведение самых обычных, юридически обоснованных и традиционных по своим методам исследований.
Пятнадцать кабинетов и двадцать пять прочих помещений, предназначенных под конференц-залы, архивы и лекционные аудитории, а также семьдесят пять прекрасно оборудованных лабораторий занимали первый и второй этажи. На третьем этаже тоже были конференц-залы, лаборатории и кабинеты, однако их было гораздо меньше, потому что большую часть помещения занимали камеры секретной тюрьмы.
«Халлтек» представлял собой совершенно безликое сооружение, холодное и неуютное, кричаще-современное — одним словом, лживое свидетельство научно-технического прогресса, передовой технологии и науки. В этом отношении Центр ничем не отличался от сотен подобных зданий, возводимых в Соединенных Штатах в последней четверти двадцатого века, что скорее всего объясняется тем, что к этому времени американские архитекторы выработали и, не покладая рук, воплощают в жизнь целый ряд абсолютно идентичных приемов и теоретических положений. Конструкция всех сооружений, независимо от их назначения, функции или местоположения, должна быть рациональной, прочной и бесстрастной, строгой и ясной, прямой и филигранной.
А посему прохожий, пересекающий широкую пустошь, на которой располагался Центр генетических исследований, мог бы с равной степенью вероятности принять его за фабрику или школу, учреждение или исследовательский комплекс, каковым он по сути и являлся. День ото дня коридоры, лаборатории и кабинеты на первом и втором этажах заполнялись учеными, врачами, медсестрами, а также вездесущими бюрократами и пронырливыми делягами. Здесь бывало множество народа: пациенты, поверяющие врачам свои беды, студенты-практиканты, аспиранты, подрабатывающие в свободное время, школьники, частенько забредающие сюда с экскурсией.
Крейтон Халл, престарелый мультимиллионер, который основал и финансировал Центр, не часто баловал его оживленные коридоры своим присутствием, однако в те редкие моменты, когда ему все же удавалось выбраться из Калифорнии в Маннеринг, он без устали расточал улыбки, пожимал руки и вступал с персоналом в дружеские, а порой довольно легкомысленные беседы. В Центре его любили, хотя, если говорить откровенно, эта любовь объяснялась главным образом тем, что ни один из сотрудников никогда не сталкивался с ним по официальным служебным делам. Он передал руководство Центром в другие руки, и очень редко появлялся сам, чтобы отдать приказ или распоряжение.
На самом же деле Центр был невероятно децентрализован, раздроблен на многочисленные отделы, которые, в свою очередь, распадались на небольшие исследовательские группы, причем ни в одной из групп не знали, над чем работают остальные. Всем было известно, что где-то в Центре кто-то занимается исследованиями в области раковых заболеваний, однако никто не знал, кто и где. Все отделы и группы подчинялись Генеральному директору Уильяму Пратту, который не был ни врачем, ни ученым, ни бизнесменом. Никто не знал, почему именно он руководит Центром и какая у него профессия, однако он был главным, он подписывал ведомости на зарплату и утверждал исследовательские программы.
Сотрудники были в неведении относительно очень многого, и децентрализация усугубляла ситуация настолько, что у них даже мысли не могло возникнуть по поводу каких-либо расспросов. Никто не знал, кому принадлежат таинственные инициалы «Ф. Б.»-, время от времени появляющиеся на приказах, подписанных Праттом. Никто не знал, по какой причине третий этаж всегда закрыт и не используется, тогда как первый и второй так густо заселены. Никто не знал, почему значительная доля научных разработок касается предметов, которые можно лишь с большой натяжкой отнести к генетике. (Впрочем, само собой разумеется, кто-то и где-то внутри Центра занимался по-настоящему нужным делом.).