Какое-то время Пратт работал преподавателем в одной частной школе в Огайо, и когда Халл разыскал его, он уже был под следствием по обвинению в развратных действиях в отношении нескольких своих учениц. Для человека, столь искушенного в жизни, Халл обнаруживал поразительную наивность во всем, что касалось научных знаний, и на него произвели впечатление псевдонаучные рассуждения Пратта о расовой принадлежности и биологии человека.
До того знаменательного момента, когда Халл решил использовать его в качестве прикрытия для Брачера, Пратт работал над тем, что он сам называл «делом всей своей жизни», «научным шедевром» и «своим великим вкладом в мировую науку», — над расовым словарем. Пратт считал, что каждый человек подлежит классификации по биологическому виду и расовым признакам. Щедрая финансовая поддержка Крейтона Халля обеспечивала бурную деятельность Пратта по классификации людей в разных частях света. Ему пришлось прервать составление своего словаря, когда Халл пригласил его в Центр «Халлтек», но о своих теориях он никогда не забывал.
Брачер нетерпеливо ждал, когда Халл заговорит. Из опыта работы с ним он знал, что старик всегда открывает дискуссии одним из двух способов: он либо сразу высказывал свое мнение о предмете обсуждения, либо сначала спрашивал мнение окружающих. Если сейчас Халл начнет с того, что он думает о Яноше Калди, это означает, что решение уже принято, и Пратт должен всего лишь послушно согласиться с ним. Брачер же надеялся, что старик попросит Пратта дать оценку увиденному.
— Капитан принес мне видеопленку, профессор, — начал Халл, наделяя Пратта званием, на которое у того не было никакого права. — Это запись одного весьма необычного происшествия, в котором замешан некий цыган. — Он сделал паузу, и Брачер затаил дыхание. — Я прошу вас посмотреть эту пленку и высказать свое мнение.
Брачер облегченно вздохнул, когда видеомагнитофон был включен в третий раз. «Мне и не нужно, чтобы Халл полностью поверил, — сказал он себе, — достаточно, если он признает, что это заслуживает внимания и согласится на проведение исследований. А уж логика развития событий так или иначе приведет к намеченной цели.»
Когда пленка кончилась, Брачер с удовлетворением отметил, что Пратт просто ошеломлен увиденным. Самозваный расовый эксперт снял очки с толстыми стеклами и вытер лоб платком. «Все-таки есть в нем что-то отталкивающее», — подумал Брачер. Может быть то, что его толстая шея постоянно блестела от пота, или складки на жирных щеках, которые появлялись, когда он улыбался, и почти полностью закрывали маленькие глазки. Брачер не сомневался, что этническое происхождение Пратта заслуживало доверия, но его внешний вид был весьма далек от расового идеала. «И тем не менее, — напомнил себе Брачер, — эта жирная свинья пользуется у Халла авторитетом, и при необходимости может оказаться ценным союзником».
Халл подождал, пока профессор соберется с мыслями, и спросил:
— Ну, как по вашему? Это возможно?
Пратт прокашлялся:
— Прошу прощения за мой вопрос, мистер Халл, но не допускаете ли вы, что эта запись смонтирована или еще каким-то образом фальсифицирована?
Вместо ответа Халл посмотрел на Брачера, и тот отрицательно покачал головой:
— Ни в коем случае, профессор. Я лично присутствовал при съемке.
Пратт кивнул и задумчиво поджал губы. Он хорошо знал Брачера и ни минуты не сомневался в преданности бывшего капитана морской пехоты великому делу очищения Соединенных Штатов.
— В таком случае, мистер Халл, мне остается только сказать, что это абсолютно невозможно, но тем не менее это — факт.
На лице Халла ничего не отразилось:
— Что вы думаете по этому поводу, профессор?
Пратт насупил брови:
— В природе встречаются аналоги данному явлению, мистер Халл, не идентичные, но вполне соответствующие данной ситуации. Здесь мы, по всей видимости, имеем какую-то спонтанную генетическую мутацию, затрагивающую структуру клеток вплоть до молекулярного уровня. Цыгане, конечно, представляют собой низшую форму жизни, — недочеловеки, как впрочем и азиаты, — но их физическое сходство с людьми как бы защищало их от комплекса исследований, необходимых для понимания их биологической сущности.
— Вы упомянули аналоги в природе, — сказал Халл. — Например?
— Ну, обычные метаморфозы: превращение гусеницы в бабочку или головастика в лягушку…
— Но в нашем случае, — вступил Брачер в разговор, — превращение происходит с определенной периодичностью, и к тому же имеет свойство протекать в обратном направлении.
— Вы уверены? — спросил Пратт.