В один прекрасный вечер все это кончилось. Томпсон шел домой с родительского собрания. На улице к нему подскочил молодой парень и, приставив к виску пистолет, затолкал в микроавтобус, который умчал его в Маннеринг, Северная Дакота.
Томпсон дрожал от страха, глядя в холодные, равнодушные лица. Когда его привезли в эту комнату, он кричал, угрожал, умолял отпустить его. Потом его накачали наркотиками, и вот теперь, все еще под действием наркотического дурмана и уже напичканный новой порцией успокоительных, он сидел, крепко привязанный к стулу, и в ужасе смотрел на своих пленителей, гадая, что они собираются с ним сделать. Впрочем, в одном он не сомневался, вглядываясь в лица Фредерика Брачера, Уильма Пратта, Петры Левенштейн и Джона Невилла, — это были лица его палачей.
— Ну, и как вам экземпляр? — спросил Брачер у Петры.
— Подойдет, — ответила она. — Молод, лет двадцать пять, наверняка в хорошем физическом состоянии.
Брачер обратил внимание на испуганное выражение лица Невилла и спросил с видимым удовольствием, какое ему всегда доставляла слабость пастора:
— Тебе что-то не нравится, Джон?
— Н-нет, Фредерик… — заикаясь, ответил Невилл. — Но должен же быть какой-то другой… способ…
— Отлично. — Брачер снисходительно улыбнулся. — Я рад, что ты не против.
Он повернулся к Петре:
— Что конкретно вы собираетесь делать? Ввести фермент прямо в кровь этого ниггера?
— Нет, — Петра отрицательно покачала головой. — Нас интересует кардинальное изменение генетической структуры, а не реакция на инъекцию химического вещества.
— И..? — настаивал Брачер.
— И мы попытаемся изменить процесс образования клеток. Вы слышали о пересадке костного мозга больным лейкемией?
— Конечно.
— Здесь та же идея. Костный мозг, особенно мозг тазовой кости, вырабатывает красные кровяные тельца. В случаях с лейкемией пересадка здорового костного мозга на место пораженного призвана обеспечить более интенсивную выработку эритроцитов.
— Понимаю, к чему вы клоните, — кивнул Брачер. — Но если невозможно даже проткнуть кожу Калди, то как проникнуть в его костный мозг?
— А вот это и не нужно. При введении фермента в тазовую кость негра химическая сторона процесса продуцирования эритроцитов должна измениться таким образом, что начнет вырабатываться новая кровь, содержащая этот фермент. Костный мозг производит красные кровяные тельца очень быстро, а полная циркуляция крови совершается за три минуты. Кровь питает все клетки организма, поэтому генетически измененная кровь должна неминуемо вызвать генетические изменения клеток. Таким образом, если это получится — а процент „если“, повторяю, очень велик, поскольку неизвестно точное соотношение химических веществ в ферменте, — то очень скоро мы будем наблюдать определенные метаболические изменения.
— Что ж, весьма интересный подход, — сказал Брачер. — Я-то полагал, что вы будете расщеплять гены или что-нибудь в этом роде, а ваши выкладки кажутся гораздо более простыми и эффективными.
— Да, но может не получиться, — напомнила ему Петра.
— Чтобы это выяснить, надо попробовать. Вы проинструктировали охранников?
Когда Петра утвердительно кивнула, Брачер жестом приказал двум „кнутам“, стоявшим возле негра, приступать. И они принялись методично готовить пленника к эксперименту. Томпсона пересадили на деревянный стул у стены, связали руки за спиной, а затем, согнув ноги в коленях, связали их вместе. Лишенный под действием наркотиков и страха способности воспринимать то, что говорилось в его присутствии, и совершенно сбитый с толку, он смотрел, как на него надевают металлический пояс и прикрепляют его к крюкам, вбитым в стену. Этот пояс должен был удержать его от конвульсий, когда невыносимая боль от шприца пронзит тазовые кости. Но больше всего Томпсона привела в замешательство тяжелая цепь, которой его несколько раз обмотали, причем в звенья цепи были вплетены сухие стебли какого-то растения. Закончив приготовления, охранники отошли от пленника.