— Но мне ничего не стоило отменить это распоряжение. — Теперь, когда он был совсем близко, она почувствовала запах давно немытого тела и грязного белья. — И потом, я полагал, вам нужен будет здесь надежный друг.
Она надменно вскинула голову.
— Очень сильно сомневаюсь, что мне когда-нибудь будет что-нибудь нужно от вас. Если б я была каннибалом, то, может, и позарилась бы на ваш жир, но…
Он быстро схватил ее за плечи и, сильно сжимая, закричал:
— Я не люблю, когда меня оскорбляют, и мне очень не нравится, когда мною пользуются!
Он сильно прижал ее спиной к лабораторному столу. Пошарив руками за собой, она схватила скальпель, поднесла его к лицу Пратта и процедила сквозь зубы:
— А ну, убери свои липкие руки, ты, жирная вонючая свинья! И проваливай отсюда, пока я не разрезала тебя на куски и не скормила Калди.
Он отпустил ее и отступил назад. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем он мрачно пробормотал:
— Вы еще пожалеете об этом! — И вылетел из лаборатории.
Она швырнула скальпель обратно на стол и, качая головой и мысленно проклиная Пратта, вернулась к своим размышлениям.
Спустя полчаса дверь в лабораторию распахнулась и вошел Дуэйн Бриггс.
— Леди, капитан Брачер хочет вас видеть, немедленно.
Петре очень не нравилось, когда ее отрывали от размышлений, поэтому она метнула на брачеровского холуя гневный взгляд и сказала:
— Скажите капитану, что я как раз…
— Капитан ни о чем не просит, он приказывает, — оборвал ее Бриггс. — Идемте со мной, сейчас же.
Петра подумала, не послать ли ей Бриггса ко всем чертям вместе с его напыщенными манерами и «металлом» в голосе, но потом решила этого не делать. Эти самодовольные панки могут оказаться довольно опасными, если их разозлить. Подавив свое раздражение, Петра вслед за Бриггсом вышла из лаборатории.
Капитан Брачер сидел за столом в своем кабинете. Выражение его лица насторожило Петру. Оглядев комнату, она увидела Пратта, который ее холодно поприветствовал. У противоположной стены стояли Невилл и Луиза, на его лице, как обычно, застыло выражение нервной озабоченности, а ее взгляд, как ни странно, светился участливостью и симпатией. Петра села на стул перед столом. Брачер не проронил ни слова, пока она входила и усаживалась. И сейчас продолжал молча смотреть на нее.
Наконец он сказал:
— Вы, кажется, полагаете, что я полный идиот, миссис Левенштейн.
У Петры сердце ушло в пятки.
Брачер постучал кулаком по стопке бумаг на столе.
— Вы что же, думали, я никогда не узнаю об этом? Никогда не обнаружу истинную причину вашего стремления попасть на этот проект?
— Я… я… Я не… Не понимаю, о чем… о чем это вы, капитан, — забормотала Петра.
— Ах да, ну конечно, как же мы можем оставить вас в неведении. Вы прекрасно осведомлены о том, что содержится в вашем личном деле, точно так же, как и я. — Он взял бумаги, потряс ими и снова бросил всю стоику на стол, прихлопнув ее кулаком. — Та папка, которую мне прислал Реймор, была вполне невинной, не так ли? Но к несчастью для вас, профессор Пратт обнаружил фотокопию с перекрестными ссылками и прочитал ее. — Его холодные глаза, излучали неприкрытую ярость. — Мы позволили себе небольшую правку, не так ли, мисс Левенштейн! Несколько листочков взяли да и выскочили из папки, ну надо же! Представьте мое удивление, когда я узнал, что вы выросли в приюте!
— Ну и что с того? — спросила она, стараясь не выдать своей тревоги. — Многие теряют родителей в раннем возрасте. Ведь это же не преступление.
— Конечно же, нет, — сказал он. — Однако вот здесь содержится копия полицейского рапорта о смерти ваших родителей. — Он заглянул в бумаги. — Обоих родителей разорвал на куски и частично съел ВОЛК?
Ее лицо покраснело.
— Какая бы трагедия ни произошла с моей семьей, вас это определенно не…
— Волк, мисс Левенштейн? — прервал ее Брачер. — Волк? Волк, который согласно вашим детским показаниям, стоял на задних лапах? Волк, в которого стреляли полицейские, и неоднократно, а много раз стреляли, причем безо всякого результата?
— Да! — закричала она. — Это правда, правда, оборотень это был, ну и что? Какая вам, собственно, разница?
— Разница, мисс Левенштейн, — мрачно ответил он, — в том, что мне не нравится, когда у моих подчиненных есть от меня секреты!
— Я не подчиняюсь вам, — резко возразила она, — и вообще никому не подчиняюсь! Мои поступки и побуждения никого не касаются. Я точно исполняю все, что вы от меня хотите, разве нет? Я пытаюсь раскрыть причины этого процесса и способы его контролирования. И если попутно мне хочется узнать, как можно уничтожить эту тварь, что с того? Вы же не намерены навечно оставить Калди в живых? Разве вы не собираетесь покончить с ним, как только секрет будет разгадан? — Она сделала небольшую паузу, словно ожидая ответа, в котором вовсе не было необходимости, и затем продолжила: — Вот так. И вы прекрасно знаете, что если прострелить ему голову, он не умрет, и если бросить его живьем в топку, он не сгорит.