Сочась сквозь лес, Вион отдыхал душой. Лишь здесь, поднявшись на верхотуру одной из веж, он неожиданно для себя ощутил вкус родного дома… В его родной земле, вот так же, в дебрях между Лоаром и взгорьями Вадара, пряталось множество разноликих руин. Затерянных и забытых, загадочных свидетельств кипевшего там биения жизни, оставшихся ещё со времён Седой эпохи – времён беспощадных войн и великих переселений.
И здесь всё так же: эти брошенные и пустые башни, с огрызками давно сгнивших потолочных балок… они давно не часть окружающего их ухоженного мира. Да. Так. Вежи и лес – они чужие беседкам и беломраморным статуям. Вион, чувствовал – башни ещё живые; ещё не уснули последним сном тяжёлых каменных груд; ещё готовы поведать свои древние угрюмые тайны терпеливому и упорному слушателю. Тому, кого они признают как своего.
Вежа. Взобравшись на верх, он встал в недвижности опустив пальцы на зубцы парапета. Солнце спряталось за верхушки гор, окрасив мир в серые и синие тона…
И он стоял и созерцал опускающийся во тьму лес… Тёмное поле – землю, заросшую дикой травой… И птицу, парящую над валуном в центре поля, падающую иногда куда-то в траву и снова взмывающую в прозрачный воздух, издающую иногда резкий клёкот.
Он смотрел, и в немного мрачном но безмятежном состоянии успокоения, через взгляд вбирал в себя токи этой спокойной, неспешной земли… И так же, в тон, неспешно текли и мысли лазутчика…
Всё сложнее чем кажется… И в нём самом. И вокруг него… Он пока ещё не увидел, не понял и не оценил даже и сотой доли происходящего… Но…
И тут даже не о самой этой Крепости идёт речь – не об этой огромадной каменной чаше, где его волнуют до поры лишь девки, в силу буйного возраста. Нет. Речь не о материальных сладостях, и даже не о стене – той, за которой он намеревается обрести всё могущество Изменения. Нет… Он… пытается расшифровать то, что происходит в целом и вокруг… за кулисами этого театра, в котором, так получилось, ему выписали роль. И игра в этом театре – сверхреальна… Совсем иного уровня игра… Где все вот те будущие корольки, герцогиньки и королевки – они даже не пешки! Потому как у пешек всегда есть шанс выйти в ферзи…
Вот сам он, на роль пешки куда как подходит. И он печёнками чувствует эхо идущей войны… Войны в которой сходятся столь высокие силы, что простому смертному, не сможется даже вместить в своём утлом разуме сам факт существования подобных сил. Он чувствует…И ведьмы похоже заметили эту Вионову чувствительность.. раз откровенно дают ему шанс вступить в эту игру…
Или же они вовсе не о нём пекутся? Не его ловят…
Да, да, о Лакро речь… Который ещё раньше, вроде как, первым заметил способности лазутчика… Ну не могут ведь ведьмы не помнить кто, его, Виона к ним по сути привёл.
Что ж, и такая версия имеет право на жизнь… Сам-то Вион ничего не забыл. Всё помнит… Помнит и ту, полную народа площадь, где он вроде как схватился с Дальбертом… Там, где он, с какой-то необъяснимой стати, понимал каждое слово брошенное из толпы…
Кто и зачем помог ему понять всё сказанное? Да ещё проделал сиё на столь высоком уровне, что Вион, со всей этой своей чувствительностью, даже и не уловил оказанного на него воздействия!.. И из этого вытекает вопрос: Могла ли та сцена быть чередой нелепых случайностей, сошедшихся в одной точке?..
Теоретически – да.
Практически – … Хм…
…
…
И как не выгадывай… а НЕТ, нет у него уже выбора отдельного от всей этой каши! Он или вырастет и войдёт в их игру, на каком-то уровне… Или опустится до уровня тех вот недоколдователей из «конфетного» домика, все игры которых станут заключаться в переделе земельных клочков да куч мертвого камня – их дворцы, конюшни и прочая им подвластная чепуха. Чем они станут отличаться от собственных крестьян, убирающихся у них в хлеву? Уровнем влияния? На крошечном кусочке земли, милостиво оставленном им ведьмами в обмен на лояльность к их политике…
Нет, его такой путь не устраивает… Он, лично, собирается поднять сознание на ТАКОЙ уровень, чтобы со смертью физического тела, оно, сознание, пошло дальше, а не рассеялось под гнётом центробежной массы вселенной…