— Вот, — Дариус вздохнул, раскинув руки. — Здесь ты не просто гостья бала. Здесь ты — сказка, Сиана. Такая, какой тебе суждено быть.
Он шагнул ближе, почти вплотную.
— Я влюбился в тебя с первой минуты. Я не умею врать, и сейчас не вру. Ты... ты стоишь тысячи других. Мне никто и никогда не был так интересен. Позволь мне быть рядом.
Он потянулся к ней, жадно — уже не словами, а движением. Хотел обнять, притянуть, коснуться губами.
Сиана отпрянула, быстро.
— Дариус, нет. — Её голос был тихий, но твёрдый. — Это не та ночь. И не то место.
Он нахмурился, пьяно усмехнулся.
— Не та ночь? Ты прекрасна. Ты улыбаешься мне, ты не отвергала... я думал, ты чувствуешь то же.
Он снова шагнул вперёд. Схватил её за талию, резко и неуклюже, пытаясь поцеловать.
Сиана попыталась вывернуться, но не могла использовать магию — кругом стояли защитные чары, и любое несанкционированное заклинание отозвалось бы сигналом. Да и кто знает, кто наблюдает из тени. Она толкнула его, но тот был слишком напорист.
— Отпусти, — прошептала она.
— Только поцелуй...
И в этот момент раздался резкий, отрывистый звук шагов по земле — тяжёлых, быстрых, словно кто-то сдерживал в себе бурю, но больше не мог.
Из-за деревьев вышел Ваэр.
Сиана увидела его почти сразу — и ледяная волна прокатилась по её позвоночнику. Он не просто шёл. Он двигался, как хищник, готовый вцепиться в горло. Его лицо было бесстрастным, но именно в этом — настоящая угроза. Глаза горели. Не светились, не вспыхивали — горели. Холодным, ослепляющим, ледяным гневом. Это был не человек, не маг — это была стихия, от которой некуда бежать.
Сиана оцепенела. Она знала его сдержанным, расчётливым, спокойным до ужаса. Но сейчас… сейчас всё это исчезло. Перед ней стоял Ваэр без маски. Без границ. Без щита.
— Отойди от неё, — его голос был тихим, почти шепотом, но в нём звенела такая мощь, что воздух между деревьями будто сгустился.
Дариус обернулся, хрипло засмеялся, пытаясь сохранить лицо.
— Да ты что, ревнуешь, милорд? Мы просто—
Он не успел договорить.
Ваэр двинулся вперёд — быстро, решительно. Ни слова, ни заклинания. Только резкий, хлёсткий удар — неоткуда, с такой скоростью, что Сиана даже не поняла, как он преодолел расстояние. Звук удара был глухим, мясистым, как удар кнута по плотной ткани.
Дариуса отбросило назад, словно тряпичную куклу. Он ударился о дерево — со сдавленным стоном — и рухнул на землю. Без движения.
Сиана застыла, выпрямившись, как струна. Руки дрожали. Сердце колотилось так громко, что она почти не слышала лес. Мир стал узким, как туннель. Только он — Ваэр. Его дыхание. Его лицо. Его гнев.
Он подошёл ближе.
Близко.
Слишком близко.
И только тогда она увидела настоящее безумие в его глазах. Не дикость. Не ярость. А опасная, сдержанная одержимость. Он смотрел не на Дариуса — его уже не существовало. Он смотрел на неё.
— Ты хоть понимаешь, что могла с ним потерять? — голос его сорвался почти в рык. — Ты хоть на миг думала, кто тебя найдёт, если бы он зашёл дальше?
Сиана не могла ответить. Горло сжалось. Она не знала, чего больше — страха, растерянности, или шока от того, как он её защищал.
Ваэр схватил её за запястье. Крепко. Без боли, но так, что она почувствовала: он не допустит, чтобы её снова тронули чужие руки.
— Идём.
Она не успела ответить. Он уже вёл её по тропинке обратно — не слушая, не объясняя. Только взгляд — кипящий, почти опасный.
У выхода из сада стояла его карета — тёмная, с гербом Сайленов на дверце. Она была величественной, как и всё, что касалось Ваэра: резные панели из чёрного дерева, обитые синим бархатом, серебряные фонари, мягкие сиденья внутри.
Он открыл дверцу.
— Садись.
Сиана посмотрела на него, сбитая с толку. Хотела возразить, но не смогла.
И села.
Карета тронулась, унося их прочь от музыки, свечей, чужих взглядов. Внутри воцарилось напряжённое молчание. Сиана сидела, скрестив руки на коленях, стараясь не смотреть на Ваэра — но чувствовала его так, как будто он занимал всё пространство.
Он закрыл глаза, будто отгораживаясь от мира, но его лицо оставалось натянутым, как струна, а от тела исходили волны гнева, плотные, тяжёлые, будто воздух в карете сгустился. Он не произнёс ни слова. Не объяснил ничего.