Мгновение назад я парила в Коридоре Забвения. Представьте бесконечный туннель, стены которого пульсируют тусклым, фиолетовым светом. Это не свет, а скорее сама сила Судьбы – густая, вязкая материя, из которой сплетены жизни и смерти. Здесь слышны эхом отголоски судеб, крики надежд, шепот сожалений, – все смешалось в жуткую какофонию.
Под ногами вздыхала земля, из которой стремительно распускались цветы, – черные лилии, бледные орхидеи, кроваво-красные маки. Но стоило мне сделать шаг, как лепестки темнели, вяли, осыпались в прах. Мое присутствие отравляло эту землю.
Впереди, словно галлюцинация, возник водопад, сотканный из той же материи, что и Коридор Забвения. Жидкий свет струился вниз, образуя зыбкую, мерцающую завесу. Водопад впадал в зеркальное озеро, наполненное не водой, а чистым, концентрированным светом.
Подошла ближе, завороженная этим неземным зрелищем. Поверхность озера задрожала, и я увидела отражение… или, скорее, не свое. Из глубины на меня смотрели глаза. Светло-карие, спокойные, понимающие. В них читалось что-то знакомое, родственное… будто мы были старыми друзьями.
И тут меня пронзила вспышка осознания. Эти глаза… Я видела их в нитях судьбы, в воспоминаниях жертв. Это глаза убийцы.
Ужас захлестнул меня, лишая воли. Единственное, что я могла сделать, – прыгнуть. Я бросилась в светящуюся бездну.
Это был кошмар, - начала я себя успокаивать. - Просто пересмотрела дел, мне жалко девушек. Но это место казалось мне до боли родным, и даже глаза убийцы – будто глаза того, кого я так долго ждала, сама того не осознавая.
Стоп, я же проснулась? Почему не могу открыть глаза? Что происходит?
-Аякс! Балестр, вставай! - кричал Рейсер где-то далеко… или, может быть, очень близко.
-Ладно, черт с тобой, не вставай, хоть проснись, капризная, - в голосе дяди сквозило отчаяние. Значит, дела действительно плохи.
Как бы я ни старалась, не могла ни открыть глаза, ни даже пошевелить пальцами. Чернота снова поглотила меня, и сквозь нее пробился знакомый голос доктора:
-Мы отведем ее в лазарет, капитан…
*Роха Лейн - красная улица, отсылка к улице "красных фонарей".
Глава 7 "Вторжение"
Леон
И снова я в "Мелионе". Безнадёжно скучное место, если говорить откровенно. Сюда наведываются только вояки, чтобы залить в себя как можно больше дешёвой выпивки да поныть другим отчаявшимся о своей жизни, работе или жене. В очередной раз закатываю глаза. Как там Аэли думала об этом месте? Гадкое? А, точно, гадюшник. Оправданно.
— Гав! — меня оглушает лай Онора, собаки, что я сам создал из материи. Хотя он скажет вам, что был создан самым могущественным Судьбой, а это не я вовсе. Его прозрачный лохматый зад опустился на барную стойку. Его узкая морда уткнулась мне в ухо. Я быстро отдернул голову от этого маленького негодяя, потому что он собирался гавкнуть.
— Онор, что за дела? — стараюсь не особо шевелить губами и вообще не выдавать себя. Жаль, я ещё не научился ментальной связи с ним. Только отчаявшиеся души смогли достучаться до меня. Такие как Эбигейл и Аэли.
Бедные девушки. Их души были растоптаны и изранены так, что не залатать никаким швом. Аэли — проститутка, что устала и даже не пыталась бороться за свою жизнь, а Эби потеряла смысл во всём, что делала, из-за постоянной критики. Хоть я и не врач-люмин, но думаю, в материи их душам гораздо лучше, чем в мире с людьми из кожи и костей.
— Лео, снова тоскуешь в баре, где кости негде упасть? Сколько раз тебе говорил: не убивай девчонку, а заведи друга, — уверен, если бы Онор не был псом, то закатил бы глаза.
— Друзей, говоришь, найти? Бесполезная трата моего времени, нервов и душевного спокойствия. Чем меньше люди видят меня перед собой, тем лучше для них же.
— Беднягу Онора никто не слушает, — пёс гордо взмахнул своим хвостом, — а потом человеки боятся Судьбы, мол, они с ума сходят.
— Онор, а ты вообще был знаком с моей мамашей? — По коже побежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом только от одного воспоминания об этой женщине.
— Нет, но… — он замялся. Не мог не знать, что происходило в моем детстве до того, как я смог вырваться из оков.
Винить ли мне это создание, которое не понимает чувств, не связанных с вилянием хвостом и облаеванием незнакомцев на улице? Думаю, что сам виноват в том, что не оградил свой разум и сердце самым высоким ледяным забором, который мог бы построить.