***
— Ая, ты знаешь, что я всегда старался заменить тебе отца или хотя бы стать тем плечом, на которое ты могла бы опереться в сложную минуту. Понимаю, тебе никто и никогда не давал выбора в том, кем ты должна быть и какие секреты должны оставаться только твоими, — Джеймс Рейсер, давний друг моего отца Аластора Балестера. Они вместе поступили в военный блок академии «Астраль». Вот только смерть принял только Аластор. По сути, я никогда не знала своих родителей. Какие-то ошмётки историй долетали до меня, как до другой галактики, что значит медленно и с искажением. Джей не был обязан взваливать на себя заботу о пятилетней мне, и я не скажу, что не благодарна ему. Но у нас разные типы личностей. Его заботой в удушающем захвате я насытилась уже к десяти годам своей жизни.
— Знаю, Джей, мне жаль, — я опустила голову, так как она до сих пор кружилась. После того как я превратила лицо Астрид в панкейк, капитан оттащил меня в свой кабинет, который, по иронии, находился рядом с медицинским блоком.
— Слушай, тебе нельзя срываться. Остался год, и ты пропадёшь с радаров хифэ-люминов, — он тяжело опустился в своё кресло, нервно взъерошил свою укладку в стиле слип бэк и стал похож на ворона, который чудом избежал участи быть съеденным собакой. Хифэ-люмины — это наши светоносцы, генералы. А что больше всего ненавидят люди, что сидят на пятой точке ровно десятилетие за десятилетием? Правильно. Они ненавидят угрозу их власти. В представлении моих родителей я стану той самой угрозой.
— Ты думаешь, они меня повысили до нексара и собираются отпустить? — я тяжело вздохнула и была уверена, что моё лицо выражало разочарование, словно и не было надежды, чтобы её пламя могло погаснуть. — Джей, бесполезно лелеять то, чего никогда не будет. Не с этой властью. Ни тогда, когда мы ищем приемника династии Шу, а значит, саму Судьбу. Сейчас опасно не то чтобы высовываться, да даже быть тише перекати-поля в безветренный день. — Пожимаю плечами, как человек, который уверен в своих словах и меня не переубедить.
— Я тебя понял, — Рейсер даже не посмотрел мне в глаза, что значит, вина насквозь прошибает его чувства, каковыми бы они ни были. — Сделай одолжение, не приходи в сектор рукопашного боя. Ты не можешь себя контролировать. Тарн — та ещё штучка, но есть и другие, что не будут просто смотреть на пустующее место и смиренно ждать твоего палача.
В этом он был как никто прав. Почему вообще эта ненависть появилась? Да, чёрт его знает. Может, их задело моё резкое повышение. Никто не может предугадывать причины потери контроля у толпы, если есть очаг — его уже не потушить. С Астрид Тарн мы ещё с хифэ-морса соревновались за первенство друг с другом. Подпитка нашей неприязни росла не по годам, а по каждому разу, как наши взгляды пересекались. Мы были как волки из разных стай. Если кто-то перешагнёт через территорию, то интуитивно переходим в режим атаки. Как это и случилось сегодня. Черта, что я начертила своим разумом, была пересечена. И сила, что бурлит в моих венах, вырвалась наружу.
— Ступай домой, ты свободна до конца дня, — Рейсер махнул рукой в сторону выхода и принялся перекладывать документы с одного места на другое, изображая бурную деятельность. Я не стала ничего отвечать, просто встала со своего стула, подошла к двери, убрала кнопкой блюр со стеклянных стен и вышла.