Когда я выхожу на свежий воздух, чувствуя, как паника начинает немного отступать. Но в этот момент замечаю, как одна серебряная слеза медленно скатывается по щеке. Это единственный признак страха, который я не могу скрыть. Она блестит на свету, как символ моих внутренних переживаний, и я позволяю ей стечь, не пытаясь остановить.
Эта слеза — не только проявление страха, но и освобождение. Вытираю её рукой, оставляя за собой все переживания, которые меня сковывали. Я выхожу из этого зала не только физически, но и эмоционально, готовая встретить последствия всех своих решений, несмотря на свои страхи. Так и знала, что надежда никогда не должна была занимать моих мыслей.
***
Стены академии расплывались перед моими глазами, словно в калейдоскопе. Я хватала кислород, как рыба, выброшенная на сушу.
Почему именно сейчас? Судьба узнала про меня и хочет отомстить? Она в сговоре с Кьергарденом? Ну, это же не имеет смысла.
Ладно. Стоп. Надо рассуждать логически.
Три месяца назад меня вызвали на ковёр люминов, где повысили до нексора, хотя я не прослужила и трёх лет, как обязуют правила. Сразу же меня отправили в отпуск.
«Чтобы мысли тебя не грызли», — с ядовитой ухмылкой тогда произнёс Кьергарден. Мы с Рейсером предполагали, что он не любит секретов, что ему не по душе засекреченные документы о моих родителях и, следовательно, обо мне.
Твою же мать! Почему всё так не вовремя. Почему родители оставили меня разгребать кучу мусора после того, что они натворили. Я ничем им не обязана, я отдельная единица, инстинкты мне не диктуют правила.
Думаю, мне следует поговорить с Теодором. Он всегда умел подобрать ключ к моим переживаниям, хотя и не знал всего. Но в первую очередь он один из самых молодых люминов. Есть высокая вероятность того, что он в курсе планов совета на мой счёт. Вот только найти его сейчас — это задание со звёздочкой. Мы не разговаривали четыре дня. Я могла бы связать это с моим плохим настроением и переживаниями за свою жизнь, но ему ничего не мешало хотя бы отправить мне одно сообщение. Обида на Тео заглушает демонов, что кричали во мне с назначения меня в качестве следопыта Судьбы. Никому не под силу поймать её. Только мне. Той, кто родился как её подобие…
Глава 4 "Белая обитель"
Аякс
Швета Лейн — это одна из прекраснейших улиц нашего города. Деревья и цветы этого места делают его каким-то нереальным в Астрале, где только высотки с их бетонно-стеклянным отчуждением.
Здесь же — природный покой, только шелестение листьев и шебетание птиц. Вот где я провела свое детство, но была вынуждена переехать ближе к академии. Следом за мной свой дом покинул Рейсер. Но Теодор до сих пор живет здесь. Поэтому я здесь.
Можно ли сказать, что в отчаянии люди делают глупости? Мой случай клинический. Неужели после стольких лет я собираюсь признаваться в чувствах человеку, который был рядом всю мою жизнь?
Плевать, терять нечего.
В любом случае, скоро начнется охота за Судьбой, и кто знает, переживу ли я это. Потому что мотива оставлять конкурента нет.
Я стою перед домом Тео и не знаю, там он или нет. Просторные белые балконы, что окружены растительностью, матовые окна от потолка до пола по всему периметру фасада. Секция Гарвинов выглядит стерильной, все ветки, которые лезли внутрь, срезали, а вот соседская часть, где живет пожилая женщина, заросла цветами, и с ее балкона можно спокойно перелезть на дерево, что растет рядом — буйные джунгли, никак иначе.
Так же отличается и первый этаж, где у тётушки горит теплый свет, наверно, ждет приезда детей или внуков на ужин, а вот там, куда мне нужно, света не было вовсе.
Тяжелый выдох вырвался из моего рта. Сожалеть поздно, я уже стою здесь. Нажав на экран вызова, начинаю ждать ответа, который не заставляет себя долго ждать. Тео ничего не сказал и молча отпер дверь. Внутри стекло хрустнуло, и замок был снят звуковым сигналом. Только сейчас до моего сердца дошло, что я собираюсь сделать, и оно застучало как бешеное.
Пройдя за первые двери, я увидела Теодора Гарвина во плоти спустя долгое время. Да, для нас четыре дня — это целая вечность.
— Долго же ты собиралась с мыслями, Спаркл, — детское прозвище, что он мне дал, застало меня врасплох; давно уже оно не звучало в его исполнении. Тело онемело на миг, будто ток прошел сквозь него, но не больно, а живительно, и искорки в виде мурашек танцевали на моей коже. Улыбнулась своему глупому сравнению и подняла голову, чтобы ответить, смотря в глаза.