Глава 5. След надежды.
Мира не помнила дороги в Камнеград. Для неё все было как в тумане. Она помнила лишь тряску, последние слова матери и взгляды, которые были тяжёлым грузом, обрушенным на неё. Мирана не помнила, как очутилась в темнице. Помнила лишь ощущение боли от рук, пихавших её в камеру. Помнила серые глаза, которые при встрече с её, быстро закрывались и исчезали. Девушка была в беспамятстве. Всё это время она сидела на холодном полу, уткнувши голову в колени. Спустя какое-то время она нашла силы её поднять и оглядеться. Она находилась в тюремной камере, в которой был лишь один камень освещения, что почти не отгонял тьму, и маленькая прорезь в стене с решеткой, которую трудно было назвать окном. Мира сделала усилие и поднялась. Она подошла к отверстию и увидела огромный мир, скрытый за плывущими мимо облаками. Настолько высоко её заключили. Выдохнув, она вернулась обратно в угол, в котором сидела до этого, проигнорировав небольшую лежанку, которая предназначалась заключенным. Опустившись и подогнув к себе колени, она облокотила голову о каменную стену, прикрыла глаза и прошептала:
– И песня звучала в дали, в самой высокой башне Земли…
Она вспомнила одну красивую легенду. Легенду о девушке, которую заперли в высокой башне и нарекли Птицей. Голос её должен был стать голосом Мира и приносить успокоение и мир на Землю. Она не противилась своей судьбе, лишь горько вспоминала юношу, котрого оставила внизу. И пела она свои песни до конца своих лет, как птица, запертая в клетке…
– И до твоей руки, слова лишь дотянутся мои, и спасения более нет…
Она пропела последнюю строчку и замолкла.
– Эта песня ложь.
Голос прозвучал холодно и не дружелюбно, в маленькой дверной створке показались изумрудные глаза.
– Кто ты?
– Это не важно. Ты ханрия, и истины нет даже в том, что ты поешь.
После этих слов неизвестный развернулся и исчез. Лишь были слышны глухие, отдаляющиеся шаги по каменному коридору. А Мира задумалась, так как в словах незнакомца была правда.
Эта была песня не о благородном самопожертвовании, а о боли от потери. В оригинале, возлюбленный девушки не мог смириться с её заточением и отправился покорять башню. Юноша почти достиг вершины, где была его возлюбленная, и превратился в статую. Каждый раз, когда девушка видела своего окаменевшего возлюбленного, она пела реквием по его душе и их любви. Мира представляла эту историю много раз и с разными концовками, но её мысли прервали.
Тяжёлые двери в её темницу отворились, и в камеру вошёл высокий человек средних лет. Мира столкнулась с его взглядом и вздрогнула. У него были такие же глаза, как у того юноши. Но только они были усталые, какие-то потухшие, но все равно не потерявшие своего блеска. Их можно было сравнить с дымчатым кварцем. Он отдёрнул свой синий плащ, поправил перчатки и произнес:
– Я представлюсь первым. Константин Кварц, председатель Совета Безопасности. И меня очень интересует ваша личность, юная леди. - Мирана молчала, смотрела куда-то в сторону. - Что ж, допрашивать вас должен не я, но, уверен, я буду единственным, кто сможет спокойно выслушать вашу историю. - Девушка взглянула ему прямо в глаза и, увидев в них полную серьёзность, кивнула.
– Чудесно. Кто вы такая?
– Мирана де Амир. - Мужчина слегка прищурился.
– Амир. Благородная фамилия. Откуда вы?
– Из городка под названием Морион.
– Кто ваши родители?
– Мать травница по имени Люсия Сафир и отец Ян де Амир, – Мира запнулась, так как было не привычно произносить имя отца, которого так давно не было. – Отец давно пропал, когда ездил в город на продажу.
– Расскажите мне, как случилось так, что хрусталец оказался у вас.
Константин продолжал щуриться, испытующе вглядываясь в неё. Мирана начала рассказывать, она старалась не утаивать ни одной мелочи, честно отвечала на все вопросы Кварца, даже самые провокационные. Он не был жесток, но давил морально, поэтому у девушки часто перехватывало дух, сердце колотилось. Она краснела так, будто была в чем-то виновата.