Приехавшая к обеду Эли закатила нам на пару с Лиз грандиозный скандал, упрекая в излишнем риске и безответственности, мне даже возразить, было нечего. Но когда выговорилась, и чуть успокоилась, я сумел ее убедить что все в порядке, а про необходимость становится сильнее мы уже давно и не раз говорили. Так что она признала мою правоту, и сама вызвалась проследить за нормальным протеканием процесса операции.
Ядро я себе решил выращивать из рога Присциллы, все это время педантично сберегаемого и подпитываемого энергией, чтоб не распался. Почему именно он? Тут вполне материальный интерес. Её плоть и ёки помимо жизненной силы несут огромный объем духовной энергии. Короче, ядро из ее плоти будет мощнее и стабильнее, чем из плоти Илены. Пусть даже из-за этой повышенной мощи мне придется куда дольше оставаться в роли простого воителя, развивая и исцеляя свой основной очаг, для возможности перехода на ступеньку пробудившегося.
А вот энергоструктуру мы будем строить на основе нитей Илены, хорошо бы и тут использовать плоть Присциллы, но где ее взять? Придется обходиться заменителем. Но для каналов это не существенно, все равно я очень долго не смогу использовать больше тридцати процентов энергии второго очага без риска начать пробуждение, а значит, времени на развитие каналов будет навалом, и они скорее выступят вторым ограничителем, не позволяющим мне использовать слишком много силы.
Для создания максимально мощного очага пришлось затребовать двойную порцию смертников, вызвав недовольство жителей, совсем оборзели, раньше по сотне человек отдавали, а тут десятка жалко стало, пришлось одиннадцатого посадить на кол, прямо на центральной улице, да еще и подлечить, чтоб подольше продержался. После чего мы с Иленой употребили сразу всю пищу, и приступили к совместному творчеству. Илена с энергиями работать была не способна в принципе, но я мог с ней синхронизироваться и изменять и направлять ее силу, если мне не мешали. Таким образом, энергии для создания великолепного очага нам хватило.
Правда, сразу после этого Илена отправилась подъедать колосидельца, ибо проголодалась, а я на операционный стол. Увы, но избежать вскрытия в предстоящей операции было невозможно, так что мне предстояла крайне неприятная процедура.
Девочки надежно закрепили меня на том же столе, где лежал йома, порубленный мной. Руки и ноги охватили браслеты цепей, в локтях и коленях, стальными скобами меня прижали к столу, даже голову охватила тугая повязка не позволяющая шевелиться. Все эти предосторожности нужны для того, чтоб я не дергался, когда Лиз будет проводить мое вскрытие, и не мешал ей своими движениями прокладывать новые энергетические каналы.
А вы думали, я способен сам себя прооперировать? При том, что и от боли, не способен отстраниться? Нет, основную работу проведет именно моя малышка, хоть я и буду ей помогать в построении энергетики, если конечно смогу нормально перетерпеть боль.
А потом операция началась. Лиз с дрожащими руками и мясницким ножом в руке склонилась надо мной.
— Не бойся, ты справишься, будь увереннее и не сомневайся, — подбодрил я ее.
— Да ты обязана, справится, — Согласилась Эли, обхватившая ладошками мои щеки, подбадривая меня и находясь в легкой степени синхронизации, готовая, если что поддержать более вещественно.
— Лиз, я верю в тебя, не сомневайся, — еще раз напутствовал я исследовательницу.
Девушка, ободренная моими словами, справилась с дрожью и одним решительным и отточенным на прочих подопытных движением вскрыла мне грудную клетку от подбородка до самого паха.
Йома, менее чувствительны к боли. Но даже не спрашивайте, чего мне стоило не закричать и не сбить тем самым настрой хирурга, но я справился. А ведь это только начало. Лиз совершила еще один надрез на животе, перпендикулярно первому, и легко отогнула мою плоть, фиксируя ее парой гвоздей ловко вбитых прямо в крышку стола. Теперь мне будет крайне трудно это регенерировать.
Боль была просто адская, если бы не маленькие, ладошки на щеках, распространяющие тепло и покой, то я бы не выдержал. Нет, с ума бы не сошел, мне такое не грозит, я бы просто освободился, с моими способностями к морфизму это не трудно. Но ведь вся суть в том, чтоб лежать смирно, и более того, заглушить по максимуму свой очаг, чтоб инстинктивные попытки регенерации и излишняя насыщенность плоти энергией не помешали операции.
В, первые сутки я так и не закричал, а потом даже несколько притерпелся и стал помогать Лиз наилучшим образом проводить магистральные энергетические каналы. Все это время Эли от меня ни на шаг не отходила, Да и Лиз не прерывалась на сон или еду, стремясь поскорее закончить операцию.