— Спасибо! Вы такой добрый, — сказал я, принимая фляжку, и привстав на носочки, положил свои ладошки ему на грудь и чмокнул парня в щеку, бее, гадость, но зато наблюдать за его покрасневшей мордой и оттопыренными штанами.
Заметив, куда опустился мой взгляд, парень покраснел еще сильнее и сделал попытку отвернуться. Я тем временем отстранился от него, и глотнул из фляги.
— Фу, она теплая. А можно холодненькой водички? Не проводишь меня до колодца? Или еще куда? — попросил я, еще раз облизав губки и состроив просительную мордашку.
Надо ли говорить, что парень тут же бросил свою мотыгу, прокричал своим соседям, что скоро вернется, и отправился проводить уставшую путницу, которая его приобняла за талию, до ближайшего колодца. По пути к которому мы свернули в его дом, в котором сейчас никого не было, поскольку все вкалывали на полях, и… И пока паренек отвернувшись от меня запирал дверь я воткнул кинжал ему в спину, после чего приступил к разделке первой порции перекуса.
Умывшись, я стал думать, как бы еще кого подманить. Не это было весело, не спорю, но больно уж медленно. Это в обычном состоянии мне бы и одной жертвы хватило на пару недель, а тут маскировку надо поддерживать и запас для работы с Иленой иметь, так, что надо еще несколько человек загрызть. А даже второй раз в одной деревне такой фокус не провернуть, тут все у всех на глазах, надо было сразу на груповуху напрашиваться.
Эх, неудобно охотится в таких мелких деревеньках, не поднимая паники раньше времени. Выглянув в окошки, я оценил диспозицию, до основной массы полепропольцев метров пятьдесят, ближе всего ко мне пяток теток занятых плетением корзин. Пятеро с одной стороны это много, а с другой в самый раз. Много чтоб всех бесшумно убить, не привлекая внимания остальных деревенских, а в самый раз с точки зрения пропитания.
Хм, а ведь они видели, как этот парень вел меня в дом. Ладно, попробуем, если не прокатит просто сбегу.
— Нет, не надо! Я не хочу, не смей, я все папе расскажу! Нееет! Помогите! — заголосил я, так чтоб мой голос был слышен этим теткам. И среагировали они ожидаемо, подхватились, и всей компанией бросились ко мне на помощь, видимо женская солидарность, спасти жертву насилия.
В дверной проем, они вломились все скопом, и сразу узрели полусъеденный труп паренька. Но пока отходили от ступора и готовились завизжать, я их перерезал. Сделать это было не трудно, ведь я прижался к стене, и стоило, этим бабам вломится в дом, как я оказался у них за спиной. Пять ударов двумя кинжалами наносятся за пару секунд, хотя самая первая тетка успела даже обернуться, ее закрывали спины товарок потому я и замешкался, но начинающийся вопль был оборван кинжалом, пущенным мастерским движением руки.
Ух, на грани фола сработал, зато так веселее чем тупо народ резать. Запрем-ка мы дверь, и приступим к трапезе, стоит с этим делом поторопиться. Перед уходом я щедро полил дом ламповым маслом и, воткнув в щель горящую лучину, с таким расчетом, чтоб она подожгла масло минуты через две, покинул место трапезы. Затаившись за каким-то сараем, я дождался пожара, паники, и незамеченным ушел из деревни, на девочку в обычном крестьянском платье, которое я позаимствовал в доме, никто не обратил внимания, пожар был куда опаснее.
Уже на дороге я избавился от этой тряпки, нацепленной поверх моего родного наряда, и побежал вдогонку за телегой с девчонками.
К вечеру мы добрались до небольшого городка, в нем даже личный йома, в количестве трех штук обитал. Илена их присутствие не уловила, из-за собственной маскировке, и сосредоточенности на том, чтоб не упасть. С повязкой на глазах, и отрубленными руками следовать за повозкой становилось трудновато. Хоть и пришлось на въезде в город отвязать поводок, дабы не вызывать излишних подозрений у стражи. На постоялом дворе Илену вообще представили нашей больной матерью, и всех это устраивало. Даже относится к нам стали куда как спокойнее. Раньше когда мы останавливались в постоялых дворах втроем, отношение к нам было несколько настороженное, тут вообще чужеземцев не любят, а три молодые девушки, путешествующие в одиночестве, вообще странная компашка. А стоило у нас появиться взрослому сопровождающему, пусть даже безрукой и слепой, как на нас перестали обращать внимание.
Комнату мы как обычно взяли одну на всех, куда и заказали наш ужин. А после еды я принялся за реализацию идеи с глазами, или хотя бы со шрамами, посмотрим, как пойдет.
— Илена, ложись сюда, будем тебя лечить, — приказал я молчаливой пленнице, после недавнего разговора, она так и не проронила ни слова, пребывая в глубокой задумчивости.