— Теперь подумай о чем-нибудь приятном.
— Хорошо, — обреченно выдохнула.
Начала думать и вспоминать. Что приятного у меня было? Отец? Здесь можно посмеяться...следующий момент. Лучшая подруга — здесь дико хохотать. Очень долго задумчиво вертела кружку в руках, пытаясь в оставшейся почти остывшей жиже, в ее отражении найти что-то приятное. Свет над головой от барной стойки плескался маленьким кружком на кофе и как будто мигал.
Артем? Я всегда на острове думала о нем. Я прежде знала каждую черточку на его лице и сейчас образ Клейменного легко всплыл в памяти. Несколько секунд думала о нем. Пожалуй, это приятное воспоминание.
И не заметила, как в отражении черной жижи лицо изменилось, улыбалась уже не Артему, а довольным карим глазам и искаженным в насмешке губам.
— Кыш! Брысь!
Отняла взгляд от кофе, чтобы убрать постороннее лицо из памяти.
Я тебе ничего не обещала. Это просто завтрак!
— Отлично! — прокомментировала Рада довольным голосом. — Пей до конца!
— Я не успела подумать о приятном...
— Не важно, — отмахнулась она. — Это я так, чтобы ты повеселела от приятных воспоминаний. Но кажется ... хороших моментов у тебя почти не было.
Странная тетка. Я долго буравила ее любопытным взглядом, но по прошествии нескольких секунд сделала все же заключительный глоток кофе и отдала кружку.
Гадалка крутила-вертела чашку и что-то высматривала. Что можно было найти в кофейном осадке? Либо она шарлатанка-клоун? Либо Клейменная и смеялась надо мной? Для использования энергией не требовалось каких-либо дополнительных подручных средств.
— Ладно, посмеялись и хватит! — широко улыбнулась тетя, отставив чашку с кофе.
Локтями женщина уперлась в стол, ладонью поддержала голову, а мизинец задумчиво покусывала, рассматривая голубыми глазами, не мигая, затягивая мое безотрывное внимание. Странное ощущение возникло, будто вытягивали тепло тела или это кондиционер задувал? Стало холодно, словно я обнаженная посреди зимы и снега, по колено в сугробе, а в лицо дул замогильный холод.
Голубые глаза поменялись — на их месте неживые серебристые и опять же немигающие. А женщина жарко зашептала, как заведенная:
— Яркий огонь! Ты! Череп и кости! — Рада подняла указательный и средний палец одной руки перекрестила с другой и четко произнесла в лицо, обдав теплым дыханием и запахом алкоголя. — Решетка! Темнота! Тише, Дианочка, не плачь, спи спокойно, пока можешь...а нет... — ее лицо исказила внезапная усмешка, линия рта криво изогнулась. — Разрешаю плачь...один два три четыре пять, Каратель пошел тебя искать. И...
Тетка внезапно встрепенулась, словно на нее вылили поток горячей воды, зрачок стал привычным голубым. Она бегло осмотрела зал с неизвестной целью.
— Какое еще «И»? Что дальше хотела сказать? Какое слово на «И»? — спросила я. Невидимая сила подтолкнула изнутри, заставила спрыгнуть с барного стула, упереться руками в бока, ожидая продолжения от странной женщины.
— Какое еще «И»? — удивленно спросила Рада, часто-часто моргая и осматривая шумящую толпу развлекающейся молодежи. Как будто не она чушь только что порола. А это стопроцентная чушь. — Может это междометие? «Иииии?» — спросила она, аккуратно вставая.
— Ты — шарлатанка! — сквозь зубы, сильно зажимая челюсть я строго подвела итог. — Пошла отсюда со своими черепами и костями, иначе Карателей на тебя вызову!
Невидимая дрожь в теле затопила с головой. Думала уже ничем меня не испугать по-настоящему.
Я не смогла управиться с собственным страхом.
— Конечно, конечно! — весело прощебетала Рада, медленно отступая сквозь барные стулья, по направлению к залу спиной. И вдруг продолжила милым соловьем заливать чушь. — И кстати...так...на всякий случай...если вдруг...ну мало ли...всякое бывает в жизни...если решишь отомстить кому-то, взяв стеклышко от чашки, и чиркнуть им по венам...
— Ну шарлатанка...
Я опустилась на корточки за барную стойку, где находился алкоголь с тяжелыми бутылками. Попугать тетку можно было, а лучше Карателей вызвать. Достала меня!
Дрожащими руками потянулась к стеклянным бутылкам, сама не понимала отчего дрожала. Ведь женщина — глупая шарлатанка. Та продолжала громко вещать, а мне хотелось, как маленькой девочке, сидящей на корточках, заткнуть уши и истошно закричать. Не слышать, вычеркнуть из памяти ее слова.
Это глупости...глупости...такого быть не могло. Не хочу слышать!
— Помни... — доносилось через гул толпы, пока я пряталась в темноте под барной стойкой. — Пока кровь из вен вытечет, тебя двадцать раз спасут. А тот, кто найдет, никогда тебе этого не простит. Будет только хуже!