Но Гектор после некоторого молчания пояснил свою речь и волна дрожи покорно спала. Я успокоилась чуть-чуть:
— Ты сидишь в тачке за восемь лямов и еще мне не отсосала!
От его хамских словечек, как обычно, возникло желание отгородиться, и я вновь устремила взгляд на лобовое стекло, где на тротуаре работали дворники и чистили снег.
И зачем Гектор молчаливо пялился, чувствовала его внимание на глазу, щеке и шее. Ногой нервно постукивала по коврику кроссовком.
Что ему от меня надо? Мы разве не всё выяснили?
Это молчание жутко тяготило, вибрировало в каждой точке тела, я не знала куда спрятать руки, куда пальцы, куда смотреть и вообще, что делать. Чтобы как-то прийти в себя и отвлечься от изучающего, я бы сказала «кушающего» взгляда повернулась к Гектору и надменно спросила:
— Зачем подослал Карателя?
— Он докладывает мне о твоем поведении.
— Поведении? — вырвался вопрос, а левая бровь поднялась на лоб. Отдельно только левую бровь могла приподнимать, правую не удавалось.
— Совершенно верно, — кивнула непробиваемая морда и начала очерчивать пальцем невидимый круг в воздухе. — Понимаешь, если вдруг... около тебя... в пределах трех метров окажется существо мужского пола, я этого принца на белом коне немедля устраню!
Вроде Гектор говорил в шутку, но не улыбался, отчего угрозы звучали страшнее, и даже перебивать не хотелось, хотелось открыть дверь и выбежать отсюда, скрыться от преследовавших глаз.
Мужчина поменял положение тела: локти поставил на высокую панель между нашими креслами, приблизившись к моему уху, поймал мой взгляд и, строго глядя, начал выдавать по очереди резкие фразы, как предупреждения:
— Я возьму секатор, представляешь садовый секатор, его используют чтобы перерезать твердые ветки? — при этом Гектор отсоединил указательный и средний палец и свел их, потом развел в разные стороны, изображая ножницы.
— Так вот... этим секатором я ему отрежу сначала член! — Гектор свел пальцы, намекая что отрезал. Челюсть у него при этом твердо сжалась. И с каждым его движением-отрезанием пальцами в воздухе понимала, что Гектор не шутил...
— Потом отрежу ему яйца! — произнес собеседник, вновь резко свел пальцы, а его голос становился чуть увереннее и злее.
— Потом перейду к пальцам! Затем к кистям! Потом по локти отрежу! Ворам раньше руки отрубали, он и будет потенциальным вором, который позарился на моё.
Я отвернула лицо, чувствуя, как эти фразы звучали мне в щеку, дыханием сбивая пряди волос. Мужчина горячо шептал с огромным вдохновением:
— А затем отрежу ему язык, нос и напоследок выколю глаза, которыми он успел увидеть тебя. Ты — либо моя! Либо ничья! Поскольку от первого отказалась...второе тебе обеспечу. Ты у меня сдохнешь старой девой! — жестко прошипел-прорычал на ухо. — Ясно!? — а это уже почти выкрикнул на ухо.
Последняя капля терпения вытекла из организма вместо с моей фразой, сказанной в запале. Развернулась, глядя с презрением:
— Я, видно, пропустила момент, когда ты стал для меня кем-то важным, имеющим право приказывать? — подчеркнула этот момент и улыбнулась. Правда улыбка полна яда и снисходительности. Раз уж он теперь серьезный, то я буду шутить.
Я отчаянно задергала ручку на двери, рычажок попыталась подцепить, но как назло не получалось. А Гектор не реагировал, пока раздавался раздражавший, клацающий звук, а потом щелкнул по панели рядом со своей дверью.
— Свободна! — приказал, тогда же двери разблокировались.
— И не ори на меня! — с облегчением вырвалась в белую сказку, где было хоть и холодно, и мокро, но лучше среди холода, чем в огне глаз. Они меня ненавидели, сжигали в салоне автомобиля, едва не до шрамов. Правильно, и я их ненавидела.
Глава 32
POV Гектор
Который день подряд в кабинете, я не мог побыть в столь желанном одиночестве. Перед столом очередной посыльный от Ежа, с требованием прислать патруль Карателей для поимки какой-то шайки Клейменных в округе Питер. Мужчина в строгом, деловом костюме с ухоженной бородой громко вещал, а голос противный, прокуренный, даже не возникало мысли слушать его речь.
Другое слово кричало во мне, оно чертовой отравой сжигало кровь, внутренности. Выворачивало кишки, плоть, от этого нестерпимо болело тело и голова.
— Что ты со мной делаешь?!
Сжал виски посильнее, прогоняя тупую ноющую боль.
Отдаленно слушал посла, как сквозь пленку видел отупевшее лицо постороннего человека. И как сквозь шум воды слышал речь. Все мысли о другом или другой.
Я удобно устроился на кожаном кресле за рабочим столом. Достал перочинный ножик из ящика и подбросил острый предмет вверх на уровень люстры. Отражаясь в свете тот должен был упасть на стол, воткнувшись носом строго в твердую поверхность. Вспарывая плоть...разрезая материал.