За четыре года в университете много раз наблюдал травлю какой-нибудь симпатичной цыпы, которая не пришлась по душе Розам. В результате пять суицидов, около десяти девушек меняли университет, остальные ломались и покорно уродовали внешность, становились половичками для Роз. Я, может быть, и не был уверен, что Абрамова побежит просить помощи у меня, но то, что она опрокинула Роз... я удивлен. Розы были, как драные кошки, злые, понурые, громко орали на весь коридор. Там я их и встретил.
Это единственный случай, когда Розы были остановлены.
Семеро против одной. Я прекрасно понимаю, что физически у нее ни одного шанса. Даже у меня с цепью не было бы шанса остановить семерых нападающих. За один удар цепью максимум вырубал четверых, остальные бы успели нанести ранение. Я не супермен, кровь красная, и от ее потери способен умереть.
Поэтому в физическом плане у Абрамовой тоже не было шанса. Но она нашла один единственный способ, как охладить, «остудить» Роз, притом сделать, так, чтобы ее там же в туалете не запинали каблуками на смерть. Она ухитрилась не разозлить, а заставить отступить тех на время для передышки. Внешность для Роз — это святое.
Это...холодный...мать твою...расчет...причем в критической ситуации. Откуда мелкая соплячка... вообще умеет думать? Не то, что в критической ситуации? Семеро с ножом против одной? Она совсем не боялась?
Грубая сила не всегда решает проблемы и девчонка это знает.
Я отлично помнил историю Франкенштейна, год назад, ох, как она валялась в ногах Роз! Слезно молила на глазах у всего университета, просила помощи и у меня, и у Виктора Михайловича. Готова была прям там раздеться и дать каждому по несколько раз.
А Абрамова спокойна, как удав, ухитрилась еще рот на меня раззявить. Если бы только Абрамова сегодня не дала отпор Розам, или если бы прибежала просить о помощи, клянусь, позволил бы Розам загнобить ее. Не люблю ничтожеств.
Либо Абрамова слишком бесстрашная и умеет думать! Нет, Гектор, ты переработал немного, анализируешь не там, где надо.
У нее просто отсутствует часть головного мозга. Кричать на меня удумала!
Девочка…
Я невольно улыбнулся, пока огибал прохожих.
Ты страх потеряла, девочка, ты понятия не имеешь с кем связалась. Но общаться со мной, я тебя научу...
***
По дороге забежал домой и переоделся в форму, в капюшоне сразу становилось комфортнее. Остановился напротив Темного Дома, ощутив морозный воздух, который колол лицо. Начал медленно взбираться по широкой лестнице, держась за перила, а то ступени покрылись тонкой корочкой льда и я рисковал разбить голову.
Конечно, никаких надписей «Темный Дом» на здании не существовало. Оно не имело официального названия. Окна отсутствовали. Перед входом в здание имелось квадратное углубление, слева — окно, где проверяли документы, прямо — стальная дверь, не пробиваемая, огнеупорная: одним словом, просто так не пройдешь.
Я остановился напротив контроля, заметил охранника, смотрящего на рабочем месте фильм по ноутбуку. При виде моей корочки Каратель резко придвинулся на стуле к окошку, начал щелкать раздраженно по кнопкам техники, но та не слушалась и не желала выключаться.
А я ждал, ладонями опираясь о приступочек перед окном.
Ну и долго ждать? Вздохнул раздраженно и не отвечал, пока охранник извинялся.
— Прошу прощения! Секундочку! — произнес тот, когда, наконец, прислонил мою корочку к сканеру, фиксируя что я внутри и занял место в Темном Доме.
Мне вернули документ, и позволили пройти через стальную дверь.
Темный Дом снаружи состоял из бетона, без огромных окон и балконов. Основное пространство здания находилось под землей, это пыточные Клейменных. На верхних этажах решались дела людей.
В подвале — один коридор, который вел в десятки камер.
В то место, куда мне надо было, свет уже горел, а напарники-коллеги без капюшонов покорно ожидали моего прибытия.
Я вошел в помещение и первым делом взглядом зацепился за свежий труп Клейменного на холодном камне возле стены. От неожиданности не знал, как отреагировать, долго смотрел на валявшегося мужчину, потом на Андрея с неизвестным Карателем.
— Вы охренели? — указал на труп. Мой голос эхом разнесся по камере и должно быть по коридору. — Я! — указал на себя пальцем — должен был его мозги по полу размазать! Я вообще под Новый Год собирался ему гортань перерезать! А ты! А вы! — аж задыхался от удивления!
— Угомонись! — дерзко ответил Андрей.
— Я тебе сейчас угомонюсь! — высказал, при этом сделал два резких шага, переходящих в бег, готовился ударить с локтя по хребту за нарушенный приказ.