Ну кто догадается, что я зам начальника Карателей? Правильно, никто, ведь начальники должны быть манерными дяденьками с кучей бабла и до невозможности серьезными, что к ним на танке не подъедешь.
Тупые, наивные людишки.
Подошел с улыбкой к Андрею, пожал ему руку и по плечу хлопнул, чтобы взбодрился и пришел в себя.
— Твои тупые шуточки! Бесят! — буркнул недовольно Андрюха. — Я не Абрамова, нечего свои...как их...флюиды пускать.
— Не упоминай эту фамилию... — ткнул ему указательным пальцем в лоб, да с такой дури, что друг головой покачнулся назад. — Всуе!
На этом приняли решение больше не морозиться и пройти внутрь отеля. Слева от ресепшена — ресторан, Андрею надо было туда же. Семейство Ольгердовича располагалось по центру зала, а слева от барной стойки есть закуток-уголок, словно на пьедестале. Серые мягкие диваны очень низкие, в них плюхаешься с разбегу и приятно утопаешь. В этой части ресторана работали вытяжки и возможно насладиться по крайней мере кальяном.
Я решил составить компанию Андрею, нервничающему в ожидании приглашенной леди. А его леди — это моя сеструха Елена.
— Убей ее Игорька, — тихонечко на ушко шепнул предложение. — Иначе она тебе никогда не даст.
А тихонечко я сказал, потому что в данный момент нас обслуживала подруга Абрамовой, и я чуял ее пристальный взгляд хищницы. Хотя рассматривала ненавязчиво, но у меня имелся нюх на интерес со стороны девушек. По лицу сразу мог распознать, хочет тебя телка или нет.
Официантка как могла продлила время возле нашего столика, распрямилась гордо, демонстрируя грудь в белой рубашке с небольшим вырезом, темная коса перекинута через плечо, создавая облик невинной девочки:
— Вам что-то нужно еще? — заискивающе спросила, источая ауру невинности, а-ля я яркий цветочек, срежьте меня с веточки, буду услаждать ваш взгляд.
— Нет! — отмахнулся и повернулся к Андрею опять. — Я вообще удивлен, как она согласилась с тобой поужинать. Мы ей всю молодость испортили. Помнишь ее первое свидание: оделась в желтое платьице, прическу соорудила, — показал себе на голову, изображая гнездо на волосах. — А мы ее из водных пистолетов обстреляли. Пиф-паф! Визжала она! — засмеялся над воспоминанием, в перерывах между словами медленно попивая принесенный коньяк.
Андрюха не оценил, промолчал на воспоминание. Мне-то было смешно издеваться над сестрой, а ему похоже теперь стыдно. Андрюха ей юбку однажды задрал при всем сборище в школе, бедняга — Ленка рыдала в туалете, засветившись перед всеми в нижнем белье. Я чуть легкие от смеха не выплюнул в тот день.
— Давно бы убрал ее Игорька и дело в шляпе. А пока что смахиваешь на преданного песика, бегаешь за хозяйкой...
Не ожидал от Андрея подобной реакции. Перебил, развернувшись ко мне, и явно показывая недовольство на лице, озвучил:
— Сам-то до хера крутой? А за Абрамовой на задних лапках бегаешь, выпрашивая у нее свиданку! — на его голос близстоящие столики повернулись, опять с любопытством поглядывая на нарушителей порядка. Конечно, в ресторане царила тишина и разговаривали в пол голоса, негоже эмоционально разговаривать в общественном месте. Хорошо хоть, пренебрежительно не шикнули.
— Это... не то сказанул, сгоряча вырвалось, — запоздало друг пошел на попятную.
А я устремил взгляд на черный коньяк в стопке на столе и почему-то очень пристально его изучал, как будто он самый интересный. Чернота...чернота...
Я как будто по горло залез в эту черноту и меня засасывало туда сильнее и сильнее. Я, как дурак, спокойно барахтался и не понимал, что с каждым движением-сопротивлением засасывало всё глубже. А теперь очнулся и понял, что застрял по шею, дойдет жидкость до носа и задохнусь в этой черноте.
— Гектор! Отвисай! — выкрикнул Андрей в ухо и толкнул в плечо рукой, а я даже не дал ему в нос за это. — Серьезно, расслабься. Я пошутил неудачно!
— Повтори-ка это слово! — приказал, не отводя взгляда от черноты перед собой. Как же я опрометчиво отпустил оборону, а соперник оказался невинно-опасным.
— Какое? — удивленно шепотом спросил Андрей. — Бегаешь?
— Точно! — подтвердил.
Я говорил, что в ресторане практически идеальная тишина, негоже говорить в полный голос. Но сейчас казалось, что гости резки обернулись в мою сторону и смеялись. Нет, чужой смех обычно оставлял равнодушным, похоже на назойливое жужжание насекомого. Единственное желание, возникающее при этом звуке — взять каждого неудачника за шкирку и перевернуть мордой в стол с деликатесами.
— Гектор! — позвал Андрей. — Когда ты замолкаешь, я боюсь за чью-то жизнь. Что ты задумал?