Наблюдающие люди хлопали, свистели, радуясь очередной бойне, кровавому зрелищу. Кто сильный, тот и прав, правда?
С энтузиазмом подбадривали, особенно человека, который приземлялся кроссовками на лицо лежащего.
А люди...а люди смеялись и посвистывали при виде «красивого» зрелища. Приходя в восторг от кровавого месива, восхищенно улюлюкали. Это обыденное зрелище, когда человека били до крови.
Люди все такие...всегда наблюдали за нашей казнью на главной площади. И сейчас студенты жаждали кровавого пира. Хищники по натуре. А еще нас называли хищниками, да мы — невинные дети по сравнению с ними.
— Трусы! — спокойно прокомментировала очевидное, но не ожидала что это возымеет эффект взорвавшейся бомбы. Толпа медленно поворачивала головы на мое замечание.
— Кто это у нас там? — прозвучал знакомый голос.
Кольцо людей расступилось, дав дорогу для передвижения вперед, приглашая на беседу. Я вошла внутрь, и толпа сразу же сомкнулась, поймав в ловушку.
Одна среди мужчин, стоявших в кругу.
Есть у меня одна хорошая знакомая женщина — совесть или жалость, вот она всю жизнь и мешала жить. В тот день, когда спасла малышку из-под колес машины. В тот день, когда услышала жалобные стоны испуганных девочек, хотела им помочь и ударила Гектора банкой пива. Когда подошла помогать одинокой Люде, и вот сейчас.
Глупая я, жалостливая, как сказала бы тетя. Но я не слушала советы — по крайней мере, потом не стыдно будет умирать.
Мужчины в человеческом мире решали проблемы силой. Кто силен, тот и прав. На все это закрывалось глаза. Полный круг студентов и никто не остановит расшалившуюся молодежь и даже Каратели махнут плечами, пока не дошло до ножевого ранения всё спокойно.
Аж омерзительно.
Карателям некогда заниматься беспорядками, им важнее найти лишнего Клейменного, это же мы виноваты во всех грехах.
— Что ты сказала? — Гектор поднялся с корточек, одетый в черную футболку с изображенными на ней черепами. Перекрещенные палки на черепе — это несущий смерть. Не знаю почему, но мне больше не страшно.
— Я сказала! — вобрала воздух в легкие и, как на духу, высказала. — Что вы — трусы. И особенно — ты! — обратилась к Гектору.
— Ого! — засмеялся, как ни странно, Гектор, небрежным взглядом изучая притихшую толпу, застывшую в ожидании сигнала. — Я польщен! — мужчина по-прежнему не скрывая улыбки, прикусил нижнюю губу. Кроссовками топтал снег. — Ты обратилась ко мне на «ты».
Его взгляд скользко прошелся по мне и отступил.
— Тебе смешно, когда бьют человека? — спросила у него. Гектор не поднимал на меня взгляд, я его мало интересовала, скорее цепь на кулаке и снег под подошвами. — Что они тебе сделали? — кивнула на побитого парня.
— Конкретно тот, — Гектор указал на еще одного побитого мужчину, но уже стоявшего. — Вчера обрызгал меня из лужи, а этот ушлепок, — и показал к себе под ноги и пнул тело кроссовком. — Мне дверью ногу прищемил, и я его спустил с лестницы. Одним словом — было плохое настроение! — пожал равнодушно плечами.
— Шутишь? — я очень высоко подняла голос. — Серьезно? Ты избил человека из-за того, что он прищемил тебе ногу?
Я смотрела на него, не в силах высказать всего что бурлило внутри, всех красок эмоций, кипящих внутри тела.
— Это метод кнута и пряника. Я могу быть очень милым, — и Гектор демонстративно показал искусственную улыбку, но злую. — А могу быть и таким. И не стоит забывать, что могу наказать. Всем ясно?! Свои поганые рты закрываем, когда я прохожу! — развернулся вокруг своей оси и поднял указательный палец вверх, требуя внимания. — Я вам не добрый дяденька, как улыбаюсь, так и челюсть могу вывихнуть. Забыли? Я презираю слухи больше всего! Меня нужно слушать и бояться!
А потом с улыбкой развернулся и встал напротив, руки сложил под грудью, подчеркнув вены и массивность бицепсов. На улице мороз, а он в майке. Не холодно?
Теплое дыхание коснулось моего лица. Гектор смотрел сверху своего роста, с легкой, но явно фальшивой улыбкой. А я не решалась отчего-то ему в глаза посмотреть, максимум на уровень носа или губ.
— Ты ужасен, — с тихим вздохом подвела итог. — Ты настолько омерзителен, что мне противно разговаривать с тобой. Люди для тебя — ничто, — тихонечко говорила его рукам, груди, вздымающейся от напряженного дыхания и голой шеи. — Материал для битья, как можно так легко причинять бо...
Осеклась, когда его пальцы сжали локоть, заставили встать на носочки и подойти поближе к мужчине, и в завершение вынудили поймать раздраженный, полный злобы взгляд. Ненависть четко проявилась на его лице, исчезли былые насмешки.