Наверное, я вся красная.
Как же я не воспользовалась своей силой и не загорелась!
Раздалась красивая мелодия цепи от того, что Гектор взял мои руки, сцепленные наручниками и закинул себе на шею. Потом обхватил за лицо и резко дернул на себя, грубо кусая нижнюю губу. Я ее сама до этого момента оказывается кусала. Мужчина повторил мой жест — прихватил зубами губу не больно, но ощутимо. Потом принялся языком вторгаться в мой рот глубокими, резкими выпадами, будто ударами. А я почему-то не нашла в себе силы оттолкнуть, да и как?
Вновь раздался щелк, цепь с легким звоном упала на диван, а мои руки были освобождены.
Я резко втянула воздух в легкие, издала неприличный звук, когда мужские пальцы начав путешествие с пупка, затем направились вниз. Средний палец жестко надавливал на тропинку из аккуратных волосков по направлению к самой пылающей части тела. Наглые руки опустились совсем до неприличия низко, поэтому я попыталась убрать бедра назад, но только вжалась в спинку дивана.
Следом поставила ладони на белую, мужскую рубашку, стремясь прогнать мужчину. Но в ответ его пальцы задели какую-то нервную точку между ног. Я вздрогнула всем телом, будто попала под разряд молнии, а мужские пальцы вновь сделали движение вверх и вниз по той же точке, изводя страстными ударами.
А его язык во рту, сегодня явно не любовался и не знакомился, как в первый раз в туалете университета, а скорее вторгался, показывая, что из себя представлял секс. Яростные посылы туда-сюда, как и пальцы копировали, поглаживали, готовя меня для продолжения.
— Я смотрю... — внезапно произнес Гектор, оторвав губы от поцелуя, и я увидела раздражавшую прежде улыбку — Я тебя ОЧЕНЬ...— выделил слово и опять погладил меня между ног. — Сильно раздражаю!
На животе почувствовала влагу — как доказательство моего желания после прикосновений его пальцев, проклятую нежеланную влагу. Его пальцы вновь погладили по мокрым складочкам вперед-назад. А я, держась руками за спинку дивана, закрыла глаза и бедра направляла то вперед, потом назад, показывая, как сильно хотела продолжить, ускорить темп.
Я это делала? Я двигала бедрами? Где моя ненависть? Спрашивала у потолка, у люстры, у карих глаз, почему сейчас было приятно от его прикосновений? Мне же не нравится Гектор? Или нравится? Почему он так сильно раздражал всегда? Выводил из спокойствия?
...Я с ним... не такая, как с остальными.
Гектор взял мою руку и опустил к себе на бедра, на брюки, которые были раскрытыми на молнию, а там только белье и возбужденный, четко выделявшийся член. Прислонил к нему мою ладонь, заставляя сжать, и придержал, боясь, что отниму.
— Я смотрю ты тоже очень сильно раздражен... — с трудом нашла в себе силы сквозь жуткое непонимание ситуации пробормотать.
Его улыбка опять проявилась вместе со словами:
— Давай и дальше друг друга сильно раздражать.
Я несильно вскрикнула от рывка во мне. Несколько пальцев проникли очень глубоко между ног, поэтому схватила мужчину за запястье, пытаясь отсоединить, убрать его руку. Весь запал мигом прошел. Внутри что-то резко заболело, как сотни иголок закололи.
— Убери... — прошипела, глядя на спущенные трусики и его руку во мне.
— Девочка...— к неожиданности прошептал Гектор в шею, на ушко, как большой секрет. — Ты везде девочка? — хриплый голос окатил и вовсе горячей волной. Пальцы перестали глубоко входить, тянуть, теперь ненавязчиво поглаживали внутри, будто успокаивая или делая вид. Чтобы расслабилась и не боялась вторжений. Я сжала ноги, блокируя ладонь между бедер, на что мужчина поставил ее боком, разъединяя, требуя пространства и своей власти.
— Раздвинь ножки, — прозвучала просьба.
Какой у него странный голос. Мелодичный. Похоже не только руки, как у Клейменного, но и голос. Он окутывал тело приятной волной, проникал сквозь кожу, впитывался внутрь организма и действовал, как легкий афродизиак, ускорял кровь в венах и заставлял сердце сбиваться с привычного темпа.
Колени я послушно развела в стороны, скользя ими по обивке дивана, и этим действием позволила длинным пальцам нырнуть в меня, давая беспрепятственно трогать себя.
— А тебя кто-нибудь здесь гладил?
— Не твоего ума дело, — произнесла охрипшим, сбивчивым голосом. Рукой я по-прежнему сдерживала его запястье, ощущая твердые, напрягшиеся мышцы под ладонью.
А потом опять резкий болезненный укол внутри от того, как пальцы сделали движение внутрь, грубо давя. Я невольно ногтями вцепилась в его кожу, царапая до красных дорожек.
— Больно...
— Так гладил? — с озвученным вопросом пальцы отступили назад.