Шея в этот момент была словно парализована. Поворачивать ею было слишком затруднительно, но услышал, что кто-то, выходя, стал что-то громко говорить…
– Господи, я не видел. Я не видел. Она сама. Сама бросилась…
Я, оглянувшись, утопал в своём страхе. Мчался в ту сторону и словно вяз в болоте. Ноги не слушались, но откуда-то брали силы бежать в сторону Тины.
Она лежала у машины словно манекен. Без движений и словно не дыша. Я, бросившись на колени, перевернул её, отчего кровь стала струиться по щеке прямо на асфальт.
– Звони в скорую, быстрее.
– Я не хотел, я не видел её, правда…
– Заткни свою пасть и звони в скорую мать твою.
– Я, правда, не виноват, я не видел… – бубнил водитель, набирая номер.
– Девочка моя, открой глаза, ну же, прошу тебя, открой глаза, – я гладил её по щеке, отчего руки были уже испачканы в крови, – Прошу тебя, открой глаза. Не бросай меня вот так, прошу. Я был не прав. Слышишь, я был не прав, прошу, не уходи вот так, прошу…
Я уткнулся лбом об её лоб, и словно сам не зная кого, просил или возможно молил, просто забившись в себе и в своих мыслях, хотел вернуть время вспять. Вернуть тот момент и не отпускать её руки. Обернуться. Прижать к себе. Это я во всём виноват. Я виноват. Только я.
– Мужчина отойдите, мы окажем помощь! – я не услышал, даже как приехала скорая помощь, сидя рядом с ней, я то и дело бросал взгляд то на лицо, то на руки медсестры и того, что она делала.
– Она жива? Скажите доктор, она жива? – спрашивал я практически в истерике.
– Вы можете мне не мешать? Я и так пытаюсь ей помочь, отойдите.
– Я никуда не уйду.
– Уберите его, – сказала женщина врач и кто-то, кто уже успел образовать толпу стали волочить меня и убирать от неё. Я же словно озверевший растолкал каждого, кто мне мешал.
– Прошу вас помогите ей. Я отдам вам все, что у меня есть, только спасите ей жизнь.
Больше до меня никто не дотрагивался. Кто-то изредка похлопывал меня по спине или положил руку на плечо, как только Тине надели маску на лицо и, переложив на носилки стали затаскивать в машину скорой помощи.
– Я поеду с вами.
– Залезайте, – огрызнулся доктор, отчего я, не сказав больше не слова, забрался в машину.
Часы в отделении скорой помощи мне казались годами. Врачи в палату не пускали, поэтому сидя на лавочке, я ждал врачей и того, что они скажут по поводу состояния Тины.
Я корил себя всё это время. Если бы я поступил тогда по-другому, что если бы я тогда обернулся к ней. Расставил бы руки в разные стороны и позволил бы ей бежать ко мне навстречу, прижал бы её к себе и никогда не отпускал.
Почему чтобы понять свою неправоту нужно для начала совершить ошибку? Она первая сделала ко мне шаг, обняв и попросив не уходить, а я словно упрямый осёл, гнул свою правоту, так же как когда-то сделала она. Обвинял её в этом, но поступил так же.
Я сейчас отдал бы всё, чтоб хоть на миг вернуть тот момент, но кому нужно продать душу, чтобы повернуть время обратно? Куда нужно спрыгнуть, чтобы вновь увидеть те самые заплаканные глаза и вытерев слезы, обнять и сказать, что всё хорошо.
Я бы всё отдал. Всё.
Прошу небо поменять нас местами. Прошу Бога не забирать её у меня. Я не выдержу больше этого. Не смогу. Я не такой сильный человек как многие считают.
Если вдруг её сердце больше не будет биться, я пойду за ней. Может там, где нет проблем, нет никого кроме нас двоих, может именно тогда, мы сможем быть счастливы?
Если жить в этом мире, то только с ней, а иначе эта жизнь мне не нужна. Ни одна медаль, ни деньги, не слава, ничего не нужно, прошу только одного, что больше всего на свете нужно мне, верни её, и я обещаю, что больше никогда и ни о чем не стану просить. Только пусть она будет жива.
Стоило мне закрыть глаза, как из двери вышел врач, я сорвался с места и прямиком направился к нему навстречу. Ноги были ватные, я даже не знал, как могу ещё стоять, но сглатывая горькую слюну, всё ещё молился о чуде.
– У неё серьёзное сотрясение мозга, удар пришелся именно по голове, никаких переломов больше нет, не считая конечно ушибов и гематом на голове.
Я пожал руки врача и благодарил его, так долго пока не закончился мой словарный запас, и я не стал повторяться.
Не знаю, сколько раз я вздохнул с облегчением, сколько раз я говорил спасибо, я, правда, был счастлив. Боже, я неимоверно был счастлив. Она жива и это главное.
Я сидел напротив двери палаты и ждал разрешения врачей зайти к ней.
– Какое-то время тебя всё равно не пустят, – сказал доктор, присаживаясь рядом со мной, – Ей нужно прийти в себя, как только пациент подаст признак жизни, мы сообщим вам.