– Спасибо. Пока.И как только он вышел за дверь, я стала чувствовать, как слезы стали подступать к глазам и когда первые слёзы скатились по щеке, я зарыдала. Словно счастье, которое ты держала в руках, у тебя отняли.
Глава 14.
Клементина.Неделю спустя.Я сидела в своём любимом кресле и смотрела, свой любимый фильм «Дэдпул». Карина готовила на кухне и временами вместе со мной поглядывала фильм, вставляя свои комментарии.– Это кто Танос?– Нет, Колос.– Пшеница?– Это имя. Имя такое.– Что за девчонка? Его дочь?– Это Боеголовка.– Господи, взрывается?– Вроде того.– А этот чего в красной пижаме бегает? – и вот так любой фильм. В кинотеатр с ней лучше вообще не ходить. И объяснять я уже немного задолбалась.– Не знаю, проснулся только что видимо.– Чего кинематограф только не придумает. Я заварила вкусный час с бергамотом, будешь?– Фу, бергамот!Она налила себе чай и села на диван, продолжая смотреть фильм.– Когда снимут гипс?– Уже завтра, так что первым делом, что я сделаю, когда снимут эту «кувалду» с моей ноги, я побегу, быстро и не оглядываясь.– Куда побежишь?– За новыми приключениями, этих мне явно было маловато, – с иронией ответила я, смотря как Дэдпул, вылезает из мусорной машины.– Не споткнись. Кстати, два дня назад рядом с нашим домом открыли новое кафе, говорят, там выпечка ум отъешь. Давай сходим?– Сходить можно, но не ты ли два дня назад ревела, что будешь отдавать почести морковке, капусте и обезжиренному кефиру?– Я и не отказываюсь от своих слов.– Да, я сейчас слышала.В дверь позвонили и я насторожилась. Быстро сползла с кресла и заползла за него, что бы меня, не было видно. Последнюю неделю я знатно так начала избегать Алексея. Просто дружить для меня слишком тяжело, а так на расстоянии я точно могу знать, что он не мой и моим возможно никогда не станет.Я махнула Карине, что бы та шла открывать и губами сказала, чтобы придумала очередную ахинею про мою чересчур занятую неделю. Четвертый раз, подумалось мне и вдруг стало стыдно. Но Карина спасала, как могла.Первый раз, когда он пришел, она сказала, что я уехала в больницу на обследование, когда он изъявил желание меня оттуда забрать, она сказала, что я с мамой. Хотя моя мама приезжала последний раз ко мне в гости месяца три назад.Во второй раз она сказала, что я у соседки учусь вязать шарфы и шапки, что на меня не похоже. Потому что я могу делать многое, но вот в вязании я полный ноль. Обе стороны получаются изнаночными, как не старайся.Если два предыдущих и прокатили, то в третий раз, когда Карина либо не знала, что придумать или же её мозг запутался в собственных извилинах. Но сказать о том, что я уехала за город, с гипсом на ноге, ради того что бы пересадить моего кактуса «Жорика» в другой горшок, даже я бы не поверила.Сдается мне, что и он не поверил и понял, что я его игнорирую, и это предчувствие не дает мне покоя последние два дня, так как обычно через такой промежуток времени он меня и навещал.Но когда дверь открылась, Карина захотела поменяться со мной местами. Сама она хотела, чтобы я стояла у двери и придумывала какую-нибудь липовую отговорку, а самой спрятаться за кресло.– Нужно присобачить, чертов дверной глазок.– Шо? – спросил сосед снизу, который был безумно и довольно давно влюблен в Кариночку, – Моя Камелия! – вновь начал он и протянул ей розочку, а если быть точнее, то это больше походило на голый стебелек и нераскрывшийся маленький бутончик-шишечку. Он сколько мы его помним, всегда был жмотом.– Не называйте меня так. Я никакая не Камелия. Я Карина. КАРИНА. Зарубите это себе уже хоть где-нибудь.– Можете сделать тату на лбу. Высечь на скрижали. Скрижали любви. Любовная скрижаль.Я, усевшись кое-как на кресло, стала смеяться и, держась за живот, вытирала слезы счастья.– Шо мне сделать?– Да ни Шо, – сказала Карина, не зная, что со всем этим «счастьем» делать, – Почему вы всё время ШОкаете?– Словно вас ШОкировали или ШОкотерапию провели! – стала поддерживать я их разговор.– Может в ШОколандии побывал? – поддержала меня Карина и, подмигнув мне, что я хорошо начала.– Скорее всего, ШОкером долбанули.