Алексей.Хоть я и не в основном составе, но, как и перед любой игрой, я всё равно нервничаю. Обычно с нервами мне помогали какие-то упражнения, заодно и мышцы разминал, но сегодня разминка не стояла у меня на первом месте. В голове была только она. Девушка, что так отъявленно заявила, что придет поболеть за меня.От этой мысли я стал улыбаться. Милая, смешная девчонка, что в один момент кажется обычной, ничем не приметной, но в другой момент она становится другой, словно выделяется из всех. И что её делает такой, я не знаю.А она всё же изменилась. Раньше была больше зажатой, тихой, а сейчас в ней стала просыпаться бойкость. Я был в шоке, когда увидел её в клубе. Был растерян, удивлён и рад, черт возьми.Какая она была сексуальная тогда, и то, какое впечатление она произвела на меня «другого», что прятался в штанах, кто бы только знал.И то, как она мило препиралась со мной. Как же я тогда хотел забросить её на плечо и увести к себе, прижать спиной к стене и жадно целовать её, гладить, любить, а ведь я…– Парни, осталось двадцать минут до начала, – из мыслей вывел тренер, – Слова наставления вы от меня уже получили, поэтому я ещё раз пожелаю вам удачи. Всё, собрались. Через десять минут все на каток, разомнётесь, так что готовьтесь.Соперники сильны, надеюсь, у нас всё получится. И надеюсь, моя «удача» придет сегодня на игру.Клементина.Мы уже сидели на трибунах, и я жутко нервничала. Я впервые в таком помещении, люди ходят туда-сюда, в поисках своих мест, гул стоит большой, где-то из динамиков звучит музыка.Почему-то хотелось встать с места и закричать вот просто так от нервов или возможно от драйва, который стоило только зайти и увидеть каток, появилось где-то внутри. Невероятные ощущения.– Как думаешь, мы отсюда сможем увидеть Лешу? – поинтересовалась я у Карины, смотря по сторонам.– Не думаю, но если и удастся, то он будет внизу, а не по сторонам, куда ты так отъявленно смотришь.Я стала смотреть вниз, даже встала с места и, наклонившись, стала рассматривать.– Не вижу.– Я же сказала, не думаю, что мы сможем его там увидеть.– Но я хочу…– Я вижу, оттого КАК СИЛЬНО ты этого хочешь, потому что ещё мгновение и ты перекинешься через сидящего впереди тебя мужчину.Мужчина что сидел впереди обернулся и встревоженно посмотрел на меня и Карину.– Не волнуйтесь, я этого не допущу, попытаюсь привязать её к стулу, правда не думаю, что её это удержит, если она захочет и со стулом встанет.Карина говорила всё это дяденьке передо мной, от чего он не сказав ни слова, вновь не очень добро оглядел нас и на этом отвернулся.– Ну и хорошо, – отозвалась Карина, говоря скорее сама с собой, чем с кем-то из нас, – Сядь.А вот это уже мне, поэтому «слушаюсь и повинуюсь». Но стоило присесть, как я стала елозить и вновь разглядывать. Карина пробубнила «неугомонная», и тут же от меня отстала, а я смогла успокоиться только тогда, когда кто-то что-то стал говорить в микрофон.Сначала на лед выезжали, как сказал дяденька в микрофон гости, каждого перечислил и они стали ездить по льду и какую-то черную фигулину кидать в маленькие ворота.Затем он стал говорить про хозяев и затем говорить про каждого кто стал выезжать, как только он закончил, стал перечислять список запасных, и как только услышала до боли знакомое имя, меня уже было не остановить.– Да! Алеша молодец. Молодец Алёша! Он победит. Он номер один. Да! – стала кричать я, встав со своего места.Карина же прикрылась рукой, говоря, при этом тем, кто рядом с нами сидит, что «она меня не знает и пришла не со мной», и всё же потянула меня за низ куртки, что бы я села.– Игра ещё не началась!– Как? Вон те в зелененьком уже играют.– Это разминка, глупая.– Разве?!– Когда игра начнется, я тебя оповещу.– Ой, кажется, начинается! – восторженно заявила я, но Карина замотала головой.– Это болельщицы, черлидерши.– Чер… кто? Это с сыром что-то связано?– И с этим человеком я вожу дружбу… Ты, что с луны упала, а я не в курсе?– Если я что-то не знаю, это не значит, что я глупая. Ты тоже много чего не знаешь.– Ну, ладно-ладно, вот же разошлась. А вон и твой кстати катается.