– Где? Где?– Вон там, номер 27.– Ой, только посмотри он такой мужественный и красивый.– Я вот кроме формы и шлема ничего не вижу. Где ж ты красоту то разглядела? – недолго думая она добавила, – Хотя можешь не отвечать. Влюбленной девушке, даже будь он в трусах и ластах красивым казаться будет.– Конечно. Ты тело его видела вообще?– Разумеется. В журналах частенько белье рекламирует, и даже если бы он мне продавал обычную медицинскую пипетку, я бы, наверное, и её купила, ни то, что нижнее мужское белье.– О чем это ты?– Как о чем, ты, что не в курсе? Хотя куда тебе…– Рассказывай!– Представь, что ты фанатка какого-то известного человека, и он что-то продает, отличный пример это Алексей и нижнее белье, так вот, его фанатки, что по нему сохнут и с ума сходят, покупают и нижнее мужское белье.– Да быть того не может.– И это я тебе не самое страшное рассказала, дальше лучше вообще не спрашивай, что они делают, но я знаю одну девчонку, она всё фирменное скупает, что Рональдо рекламирует. Правда, ей то что, она ж богатенькая…– А кто этот Рональдо?– Ох, ты ж темнота, я и забыла, что ты с Гималаев спустилась.– Очень смешно.– Футболист португальский, – она посмотрела перед собой и стала что-то кричать, – О-о-о, а вот и игра начинается.Все хоккеисты смешались в кучу и отбирали друг у друга фигулину, за которой я не поспевала следить, слишком быстро они перемещали её между собой.Глаза настолько сильно напряглись, что когда я на мгновение их закрыла, туда, словно песок насыпали, но поморгав несколько раз странное чувство пропало.Из всего того, что я здесь увидела, я поняла не так уж и много. Если Леша до этого выходил на лёд в черно-желтой форме, значит, он за них играет, а зелененькие это соперники. Зеленые должны черную фигулину к желтенькому в ворота кинуть, а желтенькие к зелененьким, это я поняла, но дядька в полосатом всё время свистит и что-то после этого показывают на табло и игрок уезжает и выходит другой.Все кричат и дудят, стукают друг об друга надувными штуками, а я с нетерпением жду только момента, чтобы посмотреть, как играет Лёша.Отсюда я не могу видеть как он сейчас, что чувствует? Какие эмоции испытывает? Нервничает или в порядке? Хочется спуститься туда вниз и посмотреть, спросить как он, но вот страх заставляет сидеть и не двигаться с места. Страх в том, что он может быть мне не рад, или же скажет, чтобы я уходила и не мешала ему. От таких мыслей я, кажется, саму себя накрутила, а теперь сижу расстроенная. И время пролетело так незаметно…***Как сказала Карина, закончился третий период и дали дополнительное время. Счет оказался равным. Думаю, сейчас каждая команда будет играть в полную силу, чтобы победить. И как только я подумала об этом, мимо моего взора проскочил долгожданный номер 27.От волнения у меня сперлось дыхание. Он выглядит очень уверенным, его спина говорит об этом, не знаю, но мне так показалось. Жаль, что лица из-за шлема не видно. Почему-то мне показалось, что он улыбается.Они вновь стали смешиваться между собой. Теперь меня никто не интересовал, только он, следила, куда бы ни поехал. Была у него черная фигулина или нет её, просто смотрела.Он был так быстр и очень ловок, и время так быстро заканчивалось, но ещё никто так и не попал ни в чьи ворота. И в тот момент, когда оставались секунды, черная штучка была у Леши, он, не позволяя зеленым её отобрать, выворачивался и проскальзывал, никому её не отдавал и вдруг он бросил её в ворота, и с этим моментом прозвучала сирена.Вся наша сторона, что сидела с черно-желтыми шарфами, дудками, надувными штуками, и разрисованными лицами возликовали и кричали. Этот шум победы был так пронзителен, что даже заложило уши.Кто-то говорил в микрофон, поздравляя «Пантер» с победой, а я даже не знала, как мне нужно отреагировать ещё. Я, так же как и все встала на ноги кричала и радовалась. Никогда ещё не чувствовала такой живой энергии в себе. Глаза немного прослезились, но как ни странно холодно не было. Жарко. Очень жарко.Хоккеисты столпились, обнимались между собой, поздравляли. Даже некоторые проигравшие пожимали руки победителям, считая их достойными противниками.А мне бы туда, к нему, обнять, прижать к себе так сильно и поздравить. Он молодец. И в голове проскользнула мысль о том, что я горжусь им.Я знаю, что хоккей для него это всё. Его жизнь, его мечта, его смысл жизни. И он счастлив, а я счастлива за него и буду радоваться вместе с ним. Всегда.Когда все команды стали уходить я поспешила вниз. Я хочу его увидеть, хоть на минутку. Поэтому встав, я поспешила за черно-желтым ориентиром.Спустившись, у входа стояли двое мужчин, не пропуская никого. Поэтому я решила воспользоваться шансом и тоже попытаться проскочить. Попытка не пытка.Пока они отвлекались на журналистов и фанатов, я, юркая и маленькая словно мыло проскользнула мимо них. Правда, сделав несколько шагов, кто-то сзади меня взял за плечо, отчего я взвизгнула испугавшись.Охранник, что до этого останавливал волну, вернулся за мной и, взяв за локоть, стал выводить к выходу.– Мне нужно пройти всего ненадолго.– Всем надо. Ты не единственная.– Но мне, правда, нужно, прошу, отпустите руку.Мужчина повернулся в мою сторону и взгляд его говорил, что если я буду вырываться, то он уже жестко будет меня отсюда гнать.– Подождите! – вдруг послышался голос, и мы оба обернулись.Позади меня стоял Алексей. На нем уже не было ни коньков, ни шлема, не верхней защиты. Черная футболка, и всё еще не переодетые штаны от формы.– Отпустите её. Эта девушка со мной.Стоило только отпустить мою руку как я, даже не посмотрев в сторону охранника, бросилась вперед, не останавливаясь, прыгнула ему на шею, обхватив его талию ногами, обнимала, словно целую вечность не видела. Скучала, безумно скучала.Он был уставший, но очень счастливый. Он обнимал меня так же, крепко, гладил по спине, волосам. Стоило мне сжать свою хватку, как почувствовала вибрацию по всему телу от его тихого, но довольно пронзительного смеха.– Ты меня так удушишь!– Я потом извинюсь!– Извинишься когда удушишь? Это точно в твоём стиле.– Я так горжусь тобой. Ты молодец знаешь?! Я так нервничала и переживала за тебя. Ты был так красив когда был на льду, и я тебе хотела сказать, что я…– Что?Он отстранил меня от себя, словно хотел посмотреть мне в лицо в этот момент и теперь, я словно сидела на нем, он всё еще держал меня в своих руках и улыбался. Словно ребенок. Но потом его взгляд сделался другим. Пронзительным, чутким и таким жарким, что мне показалось, стало слишком душно.И только тогда я почувствовала смущение. Чувствую, как моё лицо всё залито красной краской.Ну, всё я насмотрелась, а теперь нужно тикать отсюда.– Можешь меня на пол отпустить?– Могу, но не хочу.– Думаю, лучше будет, если всё-таки ты меня поставишь– Если я тебя поставлю, ты убежишь от меня. Не пойдет.– Но тебе нужно ещё переодеться и всё такое. Ты же не будешь переодеваться со мной на руках?– Это будет довольно трудно, но вот про «всё такое» с тобой, я согласен.И тут, кажется, куда уж сильнее краснеть? Но я смогла, умудрилась, побила все рекорды, выиграла в номинации «Краснее некуда». Овации, хлопушки, и кубок с табличкой «Идиотка года» в моих руках. Проигравшие неиствуют, победители счастливы, фанаты давятся попкорном.Я с горя пополам, но всё-таки спустилась вниз и теперь словно ног не чувствую, если бы не стойкость и упорство, мои ноги уже бы подкосились.– Ты мне хотела что-то сказать, но так и не досказала.– А да, точно… я…ну,…в общем…– Да-а-а, – протяжно сказал он, подойдя ко мне так близко, что я забыла, через какие дырочки дышать нужно.– Хотела спросить…– Что?– А где здесь выход?Он моргнул несколько раз, словно переваривая, а потом гулко засмеялся, отчего я стала оборачиваться по сторонам. На его смех собралась целая толпа, и я встала как вкопанная. Мне нужно тикать отсюда, бежать, смываться, драпать, уносить ноги, как ни назови, а на душе теплее становится от такой мысли.Я, было, стала спиной уходить всё дальше и дальше, а потом и вовсе развернувшись, пошла в неизвестном мне направлении.– Стой! – всё ещё смеясь, крикнул Алексей, – Не туда.И я в очередной раз обругала себя как могла. Мой кретинизм на местности видимо во всех моментах работает. Если уж блужусь везде – так везде.И я словно мул побрела обратно. Не стала смотреть в глаза, знала, что доволен моим идиотским поведением, но что может быть ещё хуже, даже представить себе не могу.– Пока ты вновь не попыталась убежать от меня, хочу поделиться своим секретом.–