Глава 17.
Клементина.До какой-то таинственной вечеринки оставалось три часа. Карина прибывала уже в полной боевой готовности, когда я, даже ещё и не начинала.– Ты что хочешь опоздать? – всякий раз как она пробегала мимо меня, говорила эти слова, а затем вновь уходила, то в ванную, то в комнату, то к большому зеркалу.– Уже иду собираться. Ты чего нервничаешь? – я была спокойна, даже слишком, как по мне, а опоздать на вечеринку…так это даже звучит глупо, как можно опоздать, на то, что хрен пойми, когда начинается, и хрен пойми, когда заканчивается?– Я не хочу опоздать.– Я вообще впервые вижу, чтобы ты на вечеринку побухать опаздывала.– Ну…– Что ну?– Это… не совсем вечеринка, а скорее мероприятие.– По случаю чего?– Когда придешь, узнаешь.
– Ты мне это уже всю неделю талдычишь, так что за мероприятие такое?– Э-э-э, да так, одна организация… по защите… а, библейских книг, пригласили меня и дали два билета, чтобы я могла кого-нибудь с собой взять, вот и всё.– Организация по защите библейских книг? Мы что в секту вступать собираемся?– Да нет, просто побудем там, потусуемся, глядишь, подыщем себе кого-то.– Да? И кого? Священнослужителей?– Да, неудачно это я…– Чего?– Нет-нет, ничего. Ты собирайся, собирайся, давай.– Я теперь даже не знаю, а не слишком ли это будет сексуально появиться нам вот так? Разве ненужно повязывать платки и надевать шерстяные колготки, или что они там одевать должны?– Нормально всё будет, давай уже поторопись.– Ладно. Только знай, когда на смертном одре меня не будут пускать в рай, я скажу что всё из-за тебя.– Как скажешь, только прошу, надень уже это платье.– Да какая муха тебя укусила?Спустя два часа, я стояла в коридоре и не понимала такой паники от Карины. Что это за библейская организация такая? Подозрений всё больше, и что же она такого скрывает, что говорить не хочет?– Так телефон взяла, шпильки для волос на всякий случай положила, влажные салфетки имеются, так что я могла забыть?– Сходить в туалет.– Пока что не хочу.– Боже. Да сохрани её мочевой пузырь в целости, ибо не вынесет она пытки и прольет «слезы» свои на людскую грешную землю.– Закончила фигней страдать? Тогда пошли.– И этот человек утверждает, что мы идём на какую-то библейскую фигню. Да уж, врать, ты горазд.– Что? – спросила она, когда вышла из комнаты, держа в руках ключи от дома.– Я говорю, пошли скорее, а постные бутерброды пропустим.***Я так и знала. Знала блин, что меня дурят, но не думала, что на столько.– Это же…– Вечеринка по случаю победы «Пантер», – продолжила за меня Карина, светясь от счастья как гирлянда.– Ну, нафиг, я домой.– Нет, нет, нет. Я и так с горя по палам тебя сюда затащила, что даже пришлось придумать про организацию библейских книг.– О, да, мне молитвы как раз блин не помешают, чтобы меня, не увидел сероглазый демон.– Почему ты бегаешь от него? У вас же там шуры-муры и всё такое. И ты к тому же, решила держать хвост пистолетом, забыла?– Карин, ты, что спала, когда я тебе рассказывала? Я тогда,… а он… и мы…, – я зажмурилась и закрылась ладошками от смущения.– Ну не знаю, мне бы на твоём месте было бы интересно как он на меня отреагирует сейчас, когда теперь оба в курсе, что у них был поцелуй.– В смысле отреагирует?– Ну, он может быть тебе сейчас рад, а может и посчитать, что это было, не так важно, и просто не будет обращать на тебя никакого внимания.– Думаешь, ему до меня не будет никакого дела?– Всё может быть.– Ладно. Пойдём. Я проверю.– Горжусь тобой подруга. О шампанское.
Алексей.– Ты уже разговаривал с Лавровым? – Кирилл стоял рядом со мной, пил коньяк и рассматривал помещение. Причем довольно внимательно.– Да, разговаривал. Он сказал, что я даже в конце и то выделился больше, чем парни за всю игру. Рекламщики теперь проходу ему не дают.– Да уж, журналистов, как и всегда после твоих игр пруд пруди.– Он про их тоже говорил, сказал, чтобы перестал задирать юбку и наконец, начал давать интервью.– А ты?– А что я, ты знаешь, я не люблю этого. Терпеть не могу когда мне, дофига вопросов задают, ощущения, словно я на допросе, только в этом случае не тычут лампу в лицо.– Парни, вы видели этих красоток? Господи я готов отдать ещё одно ребро, если таких прелестных созданий будет ещё больше.Димка, как и всегда, прибывал в режиме «Возбужден» и остановить его теперь будет трудно.– Хочу утром проснуться уткнутым своим лицом в грудь той красотки, что не сводит с меня взгляда, сидя за барной стойкой.– Вперед. Задрал уже спать у меня дома, – сказал я, отпив виски и поставив на столик.– Я редко сплю дома, сам знаешь, но когда всё-таки попадаются такие дни, мне становится слишком скучно.– Ты что дитё малое, а я твоя кухарка, что кашку тебе варит? – иронизировал я и вновь пригубил виски.– Тебе роль кухарки подходит, – сказал Андрей, подходя к столику и отбирая у меня из рук виски, допил до дна.– Бар, вон там, – указал я ему рукой и, задумавшись, вновь посмотрел на него, – Это почему это я кухарка?– Ну как, сколько ты ещё своей кашей «дружба» кормить Тину будешь?– Да о чём ты? – спросил, недоумевая я, и чертыхнулся в пустой стакан, жалея, что он пустой.– Смотри, чужая «каша» может оказаться вкуснее, и она пересядет за другой столик.– Парни, вы, что забыли кто я? Девчонки сами на меня прыгают, и она не исключение, сами всё увидите.– Думаю доказать это, у тебя появилась возможность, – сказал Кирилл и указал рукой к входу. Оттого, что я увидел её встал как истукан.– Будешь открывать так рот, муха залетит, – сказал Андрей, смеясь и пытаясь закрыть мой рот.– Отстань, – отбрыкнулся я и попытался прийти в себя, – Что она здесь делает?– Я её пригласил, – сказал Кирилл, смотря на девушек довольным лицом.– Зачем? – чуть недовольно спросил я. Он проигнорировал мой вопрос.– Ты вроде как храбрился, что она сама будет за тобой бегать так? Предлагаю пари. Если ты выиграешь, проси у меня что хочешь, если выиграю я, ты исполнишь то, что скажу тебе я.– И что это будет?– Сюрприз. Узнаешь, когда проиграешь.– Хм,– усмехнулся я, – Идёт, смотри, это ты сам предложил, я тебя не заставлял.– Как скажешь. Сколько тебе времени нужно, неделя?– Вечер.– Вечер? Этот вечер?– Да! За этот вечер я сделаю так, что она будет бегать за мной, куда бы, я не пошёл.– Снизь свою самооценку. Не соответствуешь.