этого выдержать. Моя любовь настолько сильна к тебе, что даже больно, но от чего становится так приятно. Я люблю тебя, потому что ты моя!– Твоя! – со слезами на глазах ответила я и, прижимаясь к нему сильнее не зная, что ответить ему, что сказать, – И я так сильно люблю тебя. Так люблю. Я никогда не думала, что смогу ТАК кого-то полюбить. Никогда не думала.– Как же я долго ждал этих слов, – мы посмотрели друг на друга и, не шелохнулись больше, шум дождя, так и не стихая бил по крышам домов, и козырька закрытого уже кафе, возле которого мы стояли, – Моя!– Твоя! – после чего слова больше были не нужны, поцелуй скрепил наши признания и словно печать скрепил нас вместе, желая заключить в цепи любви и не отпускать.***На пороге октябрь и морозы ударили с такой силой, что кажется, наступила зима, а не осень, собственно так было всегда, так что удивляться тут нечему.Я сидела в кафе и ждала Диму. Неделю назад он получил травму колена и его отстранили от игры, он очень переживает по этому поводу, хоть и не показывает этого. Леша был на тренировке, а что бы, я не скучала, Дмитрий предложил сходить и выпить кофе, так как лежать дома и смотреть телевизор, для него было уже пыткой.– Извини что так долго, просто я всё никак не мог обогнать какую-то бабушку на ходулях. На какое-то мгновение я даже подумал, что она со мной соревнуется.– Ничего, я недолго тебя ждала.– Смотришь индийские фильмы? – он указал на телевизор что висел на стене и, убирая костыль на пол, стал снимать пальто, – Вот бы и мне решить все свои проблемы индийским танцем.Я, подавившись кофе, стала кашлять и смеяться одновременно, от чего Дима, подав мне салфетку, просто дотянувшись до меня рукой, постукал по спине.– Спасибо, но думаю оттого как ты постукал меня по спине, у меня там вмятина от твоей ладони осталась.– Прости, перестарался, – сказал он, изображая повинное лицо, – Так вы теперь вместе я так понял?– Да, всё как-то так быстро получилось что ли, или возможно мне только так кажется.– Тебе кажется, – сказал он, когда к нам подошел официант. Дима заказал кофе, я же своё уже допила, поэтому заказала зеленый чай.– Ну, а когда ты обзаведешься своей ненаглядной?– О-о-о, приехали.– Что?– Просто я только недавно понял, что дожил уже до этих самых лет, когда на день рождение, да и вообще на все праздники мне желают обзавестись невестой, а друзья при встрече спрашивают про мой личный фронт. Вот что я скажу, воевать это не моё. Предпочитаю разведку, так сказать, всё разузнать, а потом бежать пока обувь в пыль не превратится.– Ты как-то скептически к этому относишься.– Ну, дак, не царское это дело, в навозе любовном ковыряться.– Ты это просто нечто. Как травма? Перелом?– Нет, ну что ты. Я не сломал её. Просто трещина в кости невероятно огромная. Но врачи, упертые бараны, утверждают обратное, из-за чего меня отстранили.– Надеюсь, твоя трещинка очень быстро зарастет и на следующей игре, ты всем соперникам надерешь задницу.– Жаль, что я не знал тебя раньше!– Что?– Хорошая ты всё-таки девчонка.– Ты меня совсем не знаешь.– О-о-о, а вот тут мать ты сильно ошибаешься. Ты же в курсе, что когда я дома один, то предпочитаю ночевать у твоего ненаглядного? У него и так комнат жопой жуй, так что одну комнату он даже специально для меня выделил. Ну не совсем выделил скорее я просто там всегда сплю, но он не против.– И?– Он только о тебе и трещит без умолку. Тина то, Тина сё? А в последнее время он к «просто» Тине добавляет ещё и «моя». Честное слово, когда он тебе звонит и начинает расспрашивать, что ты за день делала, я правда думал, что он в какой-то момент спросит сколько раз ты ходила в туалет. Судя по его расспросам эта должна быть довольно важная информация.– Он просто переживает за меня. В последнее время мы редко видимся, при том, что я его менеджер.– В общем, говорит он о тебе постоянно. Поэтому думаю, я знаю о тебе всё.– Быть того не может.– А ты спроси, задай мне вопрос, касающийся тебя, а я отвечу. Сама убедишься.– Глупости это всё. Хотя ладно. Так чтобы такого спросить?… Любимый цвет?– Красный.– Верно. Любимое время года?– Весна, но временами и зиму любишь.– Точно. Любимая птица?– Сова.– Мы с тобой встречались когда-то что ли? Словно со стакером разговариваю.– Не думаю, потому что твой настоящий сталкер сейчас по льду лезвием скребет. И ещё кажется, икает, судя по нашему длинному разговору о нем. Лишь бы не запнулся.– С ума сойти.– Ой, как я тебя понимаю. Однажды я чуть и не сошел. Три часа слушать о твоих вкусных кексиках, пока мы ехали на тренировочную базу. Об которые я, между прочим, чуть зубы не сломал. Ты их часом не из цемента выпекала?– Это был первый раз, когда я их пекла. И они вправду вкусные и мягкие когда горячие.– Твоими холодными кексами разве что травму можно было получить при ударе, возможно даже что-то сломать. И нет моя травма не из-за кексиков, – тут же сказал он, когда я посмотрела на его ногу, – Когда начнется война, мы будем рассчитывать на твои кулинарные способности. Спагетти – веревка, кексы насмерть убиваки, суп разъедающий кожу. Думаю, эта война пройдет куда быстрее предыдущей.– Очень остроумно, – надулась я и отвернулась в другую сторону.– Да я пошутил. Было довольно вкусно, но твердо. А это что? – спросил он, когда увидел засушенные цветы в моей книге, что лежала открытой на столике.– Мальчик подарил когда-то.– Жених?– Нет, когда я была маленькая и ещё ходила в первый класс, меня всегда обижал один мальчик.– Что дергал за косички?– Всё время, но он так же старался меня всегда поддеть как-то обидно, помню, что всегда плакала.– Вот засранец, отшлепать бы его как следует.– Он всегда делал так, чтобы я выглядела перед другими детьми глупо, из-за чего они не хотели дружить со мной.– И ты была одна? Всё время?– Не совсем. Мальчик что обижал меня, так же был рядом со мной.– Не понял, это как? – я пожала плечами и улыбнулась.– Не знаю, но каждое утро, не смотря на то, что он меня обижал и доводил до слёз, он приносил мне цветы. Обычно желтые или оранжевые, временами красные, но никогда другого цвета.– Странный ребенок. Я бы никогда в жизни не стал бы с таким дружить.– Поначалу и я сама не хотела, но потом он открывался мне словно с другой стороны. Он по-прежнему меня обижал, но каждое утро снова и снова приносил мне цветы.– Это одни из тех цветов?– Да. Он принес мне их последний раз, когда уезжал из нашего городка.– Что за городок?– Семёнов. Город Золотой Хохломы.– Вот те раз.– Что?– Просто я уже слышал как-то про него.– Про кого?– Да про город ваш.– Откуда?– Не помню. Лешка рассказывал, кажется. Говорил что-то про первую любовь и всё такое. Рассказывал, что она похожа на матрешку, со своими веснушками, словно на неё чихнуло…– … солнце, – продолжила я и удивленно уставилась на него.– Точно. А ты откуда знаешь? Уже говорили о бывших и о первой любви? А не рановато ли?– С…слушай, ты давно знаешь Лешу?– С первого класса, а что?– Я покажу тебе одну фотографию, посмотри, пожалуйста, – я достала фотографию из блокнота и протянула ему. Всегда её нашу с собой, она словно мой талисман и оберег, всегда спасает, когда на сердце тяжко. На ней изображен тот самый мальчик, и я с теми самыми цветами, что сейчас лежат в моей книге.– Так это ж Лешка. Ты что с ним с детства знакома? – я сидела словно, не жива, не мертва. Как будто весь воздух из меня выкачали и перекрыли легкие, чтобы больше не поступал, – Я в шоке.– Нет, это я в шоке. Потому что я… подожди, так ведь это же я… я, понимаешь? – я вскочила на ноги и взявшись за голову руками пыталась дышать, удивляться и не запнуться за стул одновременно.– В начале нашей беседы мне всё было понятно, пока не дошло вот до этого самого момента.– Прости, я должна тебя покинуть.– Ты имела в виду бросить?– Да!– А, – Дима взялся за сердце, – Зачем же правду матку прямо в глаза, могла бы и не говорить больному? Никакого сострадания.– Прости, извини меня и спасибо тебе.– Не понял ничего и собственно за что, но пожалуйста.Я выбежала из кафе и прямиком направилась к Лёше. Мне, почему-то хотелось прыгать и визжать от восторга, хочу ему об этом рассказать, что когда то давно мы друг друга знали, и я была, когда его первой любовью. Господи с ума сойти, я его первая любовь, это даже в голове не укладывается.Я забежала, словно метеор в раздевалку и оглядела её. Все парни стали прикрываться, потому что кто-то был даже обнажен, но я и бровью не повела, поэтому, не обнаружив, Леши, выскочила обратно, где каток.Вдали кто-то катался уже без шлема и обмундирования и что-то убирал, и пусть я не вижу его лица, но спина и этот профиль, собственно как и сердце говорило, что это он, поэтому зайдя за перила, я шла по направлению Леши.Услышав моё шарканье, он обернулся и я, не выдержав этого счастливого порыва, уже бежала к нему. Он, увидев меня, просиял улыбкой и вытянул руки для объятий, но я уже набрав скорость, бежала из последних сил. Леша ловко поймал меня, и, поцеловав, уже всматривался в моё лицо.– Ты меня удивила, когда пришла, я думал ты с Димкой?– Да была до поры до времени.– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил он, посмотрев прямо в глаза, но при этом, не отпустив.– Да, случилось. Только прежде чем я расскажу, ты мог бы поставить меня на лёд?– Не в этой жизни.– Понятно, глупый вопрос, ведь знала, что нечто подобное ты и ответишь.– Не тяни.– Я хочу показать тебе одну фотографию, – я вытащила её из сумки и показа ему, пос