Укол в плечо и темнота.
Часть 12.
Ксюша.
Все хорошо, все хорошо, все хорошо. Это все не правда. Просто розыгрыш.
Только вот Антон не тот человек, который будет шутить, угрожая пистолетом.
-Помогите, кто-нибудь,?!
Кнопка вызова! Жму, и спустя минуту забегает медсестра.
-Что..?
-Максим, его увели. Угрожали пистолетом и увели. Вызовите полицию, пожалуйста.
Надо встать, самой идти и позвать охрану. Сообщить деду, что Максим у Антона.
Приподнимаюсь на дрожащих руках, но медсестра бросается ко мне и не дает подняться.
-Куда? Вам нельзя вставать. У вас угроза, быстро ложитесь на место и не волнуйтесь.
-Вы только сообщите охране, срочно. Пока он не увез его далеко.
-Сейчас, сейчас.
Женщина достала из кармана сотовый. Быстро набрала номер и заговорила:
-Константин Игнатьевич. Вчерашняя пострадавшая с огнестрельным, думаю вам надо зайти. И, еще, ее молодого человека увели, угрожая пистолетом. Хорошо, я все сделаю.
Отключив телефон, она выбежала из палаты.
Где была охрана? Как Антон прошел в здание? И вообще, почему он жив и вновь отравляет нам жизнь?
В коридоре раздавались тяжелые шаги, громкие тревожные голоса, а под окнами больницы оглушительный вой сирены скорой помощи.
Эти звуки такие непривычные и чужие. Я не хочу их слышать, я их боюсь. Для меня, столько лет прожившей в полной тишине – это не просто шок. Это как выбросить человека не умеющего плавать в открытый океан. Я вздрагиваю от каждого шороха, от собственного голоса, от своих всхлипов в беспомощности моей ситуации.
Ребенок. Накрываю живот руками, где начинается тянущая боль. Еле чувствительная, но она заставляет сжиматься мышцы живота.
-Не бойся, маленький, все будет хорошо. Тихо- тихо. Папочка вернется к нам и мы будем все вместе. Все, все, тих –тихо.
Но боль нарастала и сковывала тело.
-Так, что тут у нас?
-Больно, помогите.
Я с мольбой смотрю на доктора, который, по всей видимости, совсем недавно разговаривал с Максимом.
-Яночка, УЗИ срочно, и вколи успокоительное. И, еще капельницу – я все написал. Живее. Если начнется кровотечение мы ничего не…
В палате, где я лежала одна на больничной кровати, столпилось множество людей в белых халатах. Мне сделали укол внутривенно и я стала расслабляться. Только все продолжала закрывать рукой живот и молиться, что бы с моими самыми любимыми ничего не случилось. На краю сознания услышала, как в палате заговорили мои родители и дедушка.
-…Ксюша, милая моя девочка, что же с тобой случилось?
-Деда, Максим…найди его, пожалуйста…
Голоса слились в сплошной гул, в котором я уже ничего не могла разобрать, уплывая в целебный сон.
Максим.
Холодно. Я понимаю, что сижу привязанный и мокрой одежде. Чувствую себя так словно сижу, как обдолбаный нарик и пытаюсь прийти в себя. Трясу головой, чуть освежая память, кручу кистями рук ослабляя веревки.
-О, проснулся? Давай приходи в себя у нас еще куча дел. Скоро должен твой отец подъехать и обменять тебя на денежки.
Антон! Конечно, как же без него? Такое уже было три года назад, тогда он тоже обменял нашу с Ксюшей свободу на деньги моей компании. Сейчас ничего не изменилось, ему все так же нужны деньги.
-Урод. Подавиться не боишься?
Я получил удар в челюсть от этого ублюдка, но на мое мнение это не повлияло.
-Все равно ты мразь.
Еще один удар, но мне плевать. Там, в больнице, сейчас моя девушка переживает обо мне, а ей ни как нельзя волноваться. Тоша итак не проживет долго, а вдруг случиться что с моим ребенком или его матерью, то …
-Поднимай его, мы выезжаем.И умой.
Смотрю мутными глазами на моего бывшего отчима. Рядом с этим человеком я прожил несколько лет. Моя мать жила с ним и говорила, что любит этого гада. Мне же противно только от его присутствия рядом со мной в одной комнате. Откуда в одном человеке столько дерьма, с которым ничего не может произойти, в отличии от хороших людей?
-Уроды.
На меня выплеснули холодную воду, понятно теперь, почему я в мокрой одежде. Других способов разбудить не нашли?
-Огрызайся пока можешь. Думаешь, я просто так отдам тебя живым твоему папаше? И не надейся, сынок. Вставай и пошли.
Тоша рывком поднимает меня с пола и тащит в сторону двери. Мы, где-то за городом, а вокруг лес, у ворот стоит заведенный внедорожник, в который меня садят на заднее сиденье и пристегивают наручниками к ручке двери. Сами они садятся вперед и мы выезжаем на старую деревенскую дорогу. Кроме этого дома, откуда меня вывели, больше нет ни одного, вокруг одни развалины от старых построек.