Максим сразу увидел разницу. Их движения были грубыми. Неотточенными. У кого-то — слишком резкими. У кого-то — наоборот, вялыми. Ошибки были видны даже без особого внимания. Но… Они пытались. На одной стороне двора стоял наставник. Пожилой. Седые волосы собраны в простой пучок. Лицо — сухое, с глубокими морщинами. Но глаза — живые. Он держал в руках свиток. И говорил.
— …Дао не выбирает путь за вас, — его голос был негромким, но отчётливым. — Вы сами определяете направление. Но если не понимаете сути, то любое направление приведёт вас в тупик.
Ученики сидели перед ним. На земле. Скрестив ноги. Слушали. Кто-то внимательно. Кто-то — с трудом удерживая внимание.
— Техника — это не просто движение энергии, — продолжал он. — Это выражение вашего понимания. Без понимания — это лишь пустая оболочка.
Он развернул свиток. Провёл пальцем по строкам.
— Здесь говорится о трёх направлениях. Накопление… циркуляция… и преобразование… Но большинство из вас даже не различает их…
Максим прошёл мимо, не останавливаясь. Но слушал. Каждое слово. Запоминал. С другой стороны двора раздавался другой голос. Резче. Громче.
— Рука выше! — рявкнул второй наставник.
Этот был крепче. Шире в плечах. Хотя возраст всё равно давал о себе знать — движения уже не были такими быстрыми, как когда-то. Перед ним стояли ученики с деревянным оружием. Которе имитировало самое разное оружие. Мечи. Посохи. Копья.
— Ты держишь не палку! — продолжал говорить он, подходя к одному из учеников. — Это продолжение тебя! Если ты сам слаб — и удар будет слабым!
Он резко ударил своим посохом по оружию ученика, и тот едва удержал его.
— Снова!
Ученики начали двигаться. Удары. Шаги. Повороты. Грубые. Но искренние. Пыль поднималась с каменных плит. Звук дерева о дерево разносился по двору.
Здесь Максим на мгновение задержал взгляд. И отметил. Ошибки. Много ошибок. Но… Основа была. Пусть слабая. Но была. И наконец, чуть дальше, у края двора, находился третий наставник. Самый тихий. Он не стоял. Сидел на низкой скамье. Перед ним — трое учеников. Они не двигались. Не тренировались. Они… говорили.
— Ты снова пытался ускорить циркуляцию, — спокойно произнёс наставник. — Зачем?
Один из учеников виновато опустил голову.
— Я… хотел быстрее продвинуться.
Наставник покачал головой.
— Быстрее — не значит лучше. Ты нарушил баланс. Энергия пошла в сторону. Это и вызвало сбой.
Он постучал пальцем по груди ученика.
— Здесь ты должен чувствовать равномерность. А не давление.
Другой ученик вмешался:
— А если энергия сама ускоряется?
Наставник посмотрел на него.
— Значит, ты уже допустил ошибку раньше. — Он замолчал на мгновение. — Культивация — это не сила. Это контроль. Потеряешь контроль — потеряешь всё.
Его голос был тихим. Но в нём чувствовалась… тяжесть. Опыт. Пройденные им ошибки. Возможно — даже собственные. Максим прошёл мимо. Не вмешиваясь. Не останавливаясь. Но впитывая. Каждую деталь. Каждое слово.
Старик тем временем уже направлялся дальше. К задней части двора, где находились хозяйственные постройки. Небольшой навес. Сложенные аккуратно поленья. Место для хранения. Он остановился. Кивнул.
— Здесь.
Максим без лишних слов подошёл. Опустил хворост на указанное ему место. Аккуратно. Так, чтобы не разрушить уже сложенные ряды. Старик всё таже наблюдал. Снова. И в этот раз… Он не скрывал. Интерес.
— Ты не просто путник. — произнёс он вполне спокойно. Как факт. Максим выпрямился. И посмотрел на него.
— Я и не говорил, что просто.
Ответ был таким же спокойным. Без вызова. Но и без уклонения. Старик усмехнулся. Едва заметно. И перевёл взгляд в сторону двора. Где ученики продолжали свои попытки постичь хоть что-то.
— Тогда… — сказал он тихо, — посмотрим, зачем ты пришёл.
И в этих словах уже не было случайности. А старик ещё некоторое время молча наблюдал за тем, как Максим укладывает хворост. Не за самим действием. За тем, как именно он это делает. Когда последняя ветка заняла своё место, парень спокойно выпрямился. И его взгляд, почти невольно, снова скользнул в сторону тренировочного двора. Туда, где ученики продолжали свои занятия. Где слова наставников, пусть и обрывками, всё ещё доносились до его слуха. Старик это всё явно заметил. И теперь едва заметно прищурился. И тихо усмехнулся.