— Интересно? — спросил он, опираясь рукой на одну из балок навеса.
Максим не стал отрицать очевидных вещей.
— Да.
Коротко. Честно. Старик тихо хмыкнул.
— Редко сюда приходят просто так смотреть. — Добавил он. — Обычно либо уходят сразу… либо приходят с определённой причиной.
Он повернул голову чуть в сторону, снова внимательно посмотрел на парня.
— Так зачем ты здесь?
Вопрос был задан спокойно. Но… Без случайности. Максим выдержал этот взгляд. Не отвёл. И ответил так же прямо:
— Хочу стать культиватором, идущим по пути постижения Дао Цзы.
После его слов на несколько мгновений повисла тишина. Старик не сразу отреагировал на сказанное. Сначала он просто смотрел. Затем… Его тонкие и блёклые от возраста губы слегка дрогнули. И в следующий момент он рассмеялся. Громко. Открыто. Без злобы. Но… искренне. Смех был хриплым, глубоким, срывающимся на кашель, но в нём чувствовалась настоящая, неподдельная реакция.
— Культиватором… — повторил он, покачивая головой. — Вот оно как…
Он смеялся долго. Не притворяясь. Не сдерживаясь. И этот смех быстро привлёк внимание. Сначала — одного из учеников. Затем — другого. Потом — наставника с посохом. Тот обернулся. Прищурился. И начал подходить ближе.
— Что там у тебя? — бросил он старику.
Старик всё ещё посмеивался, вытирая уголок глаза, убирая выступившую там слезу.
— Да вот… — кивнул он на Максима, — гость говорит, что хочет стать культиватором.
Наставник на мгновение замер. Посмотрел на парня. С головы до ног. И его губы медленно растянулись в усмешке.
— Правда? — протянул он.
К ним уже начали подтягиваться и другие. Ученики. Любопытные служки. Сначала осторожно. Потом — ближе. Но Максим всё также стоял спокойно. Не двигаясь. Не реагируя даже на откровенные провокации.
Старик тем временем наконец перестал смеяться. Выпрямился. Вздохнул. И посмотрел на парня уже иначе. Без смеха. Но с оттенком некоторой… снисходительности.
— Слушай внимательно, — сказал он. — Учение начинают не в твоём возрасте.
Он поднял палец.
— В пять лет. — Он загнул его. — Максимум — семь.
Ещё один.
— Дальше — уже поздно.
Максим всё также молчал, а старик продолжил:
— В детстве меридианы мягкие. Гибкие. Они растут вместе с телом, принимают энергию, учатся её удерживать.
Он слегка постучал себя по груди.
— А потом… — он развёл руками, — всё. Они “костенеют”.
Слово прозвучало с особым акцентом.
— Становятся жёсткими. Неподвижными. Попробуешь влить в них энергию — получишь обратный удар.
Он посмотрел прямо в глаза Максима.
— Ломает изнутри.
Тишина вокруг стала плотнее. Даже ученики, подошедшие ближе, притихли.
— Ты всё ещё хочешь стать культиватором? — продолжил старик. — В твоём-то возрасте?
Он покачал головой.
— Это не просто сложно. Это… глупо.
Наставник с посохом тихо фыркнул.
— Если не сдохнет от первой же попытки — уже повезёт.
После его слов несколько учеников тихо усмехнулись. А кто-то не стал скрывать своих насмешек.
— Смотри на него… — пробормотал один из них. — Одежда как у нищего, а туда же…
— Посох только нашёл, наверное, — добавил другой. — Думает, уже мастер.
Смех прокатился по небольшой группе. Негромкий. Но достаточно явный. Третий наставник, тот самый, что говорил о контроле, тоже подошёл ближе. Он не смеялся. Но его взгляд был… холодным. Оценивающим.
— Потенциала не видно. Я не вижу у него явно выраженного корня духа. — Спокойно произнёс он. — Даже базовой чувствительности к энергии нет.
Старик кивнул.
— Вот именно.
Он снова посмотрел на Максима.
— Ты говоришь — хочешь стать культиватором. — Он сделал паузу. — А я вижу перед собой парня, у которого нет ни основы, ни времени, ни… — он чуть склонил голову. — Да даже малейших признаков того, что в тебе есть хоть что-то.
Эти слова были сказаны достаточно спокойно. Без злобы. Но… Жёстко. Точно также, как может быть жёсткой неумолимая правда. Вокруг уже собралась почти вся группа учеников. Кто-то улыбался. Кто-то смотрел с явным пренебрежением. Кто-то — просто с интересом. Как на что-то весьма… забавное.
Всё это время Максим всё также спокойно стоял среди них. В простой одежде. С посохом в руке. Чумазый. Неприметный. И для них… Он действительно выглядел именно так. Глупый крестьянин. Который пришёл слишком поздно. Слишком далеко. И с слишком наивной мечтой. Этот старик, явно пользующийся здесь каким-то авторитетом, скрестил руки на груди. И его голос стал чуть тише.