— Парень. Лет пятнадцать… На вид. С длинным посохом. Не совсем обычная внешность. Может быть нелюдимым…
Стражники устало переглядывались. Кто-то даже усмехался.
— Если увидите — сразу сообщайте. Награда будет щедрой.
Слова звучали спокойно. Но в них была сталь. И даже определённая жадность. Они проверяли всё. Даже дно повозок. Даже пустые бочки. Даже мешки с зерном пересыпали заново. Когда один из стражников подошёл к пареньку, тот уже стоял рядом со старшим торговцем, держа в руках глиняный кувшин.
— Ты, — коротко бросил стражник. — Подними голову.
Парень поднял. Глаза — мутные, уставшие. Взгляд — туповатый, как у человека, привыкшего к тяжёлой работе и малому сну. Стражник смотрел на него всего несколько мгновений, а потом равнодушно отвернулся.
— Следующий.
И только старший торговец заметил то, как в этот момент пальцы паренька на мгновение сжались. Слишком сильно.
На пятый пост караван прибыл уже ближе к закату. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая мир в тёмно-золотые и багровые тона. Здесь стояли сразу несколько знамён. Сун... Хэ… Чжао... Му… Все значимые семейства этой провинции вместе. И это было хуже всего. Так как проверка длилась долго. Очень долго. Караван почти полностью разобрали. Товары — в сторону. Людей — в отдельные группы.
Один из старших культиваторов, окопавшихся в этом месте, седой, с лицом, словно вырезанным из камня, стоял в центре. Его аура давила. Неявно. Но неумолимо. Когда он закрыл глаза, воздух вокруг словно стал гуще.
— Есть какой-то странный… след… — тихо произнёс он.
После этих слов в караване повисла напряжённая тишина. Люди замерли на месте. Кто-то сжал кулаки. Кто-то — даже побледнел. Старший торговец не двигался. И только его взгляд на мгновение скользнул в сторону. Туда, где стоял чумазый парень. Но тот в этот момент как раз неловко уронил кувшин. Глина разбилась. Вода разлилась по пыли.
— Безрукий! — рявкнул кто-то из караванщиков.
Парень тут же упал на колени, собирая осколки.
— Простите… простите, господин…
Голос его был хриплым. Сломанным. Никакой силы. Никакой тайны. Просто ещё один нищий, выживающий как может. Седой культиватор медленно открыл глаза.
— Ложный след… — сказал он наконец. — Продолжайте.
И караван отпустили. Когда они отъехали достаточно далеко, чтобы пост скрылся за холмом, старший торговец долго молчал. Потом тихо сказал:
— Ты сегодня дважды едва не попался.
Парень, сидевший за его спиной, практически у заднего колеса, ничего ему не ответил. Только поднял взгляд. И в этот момент в его глазах не было ни тупости, ни усталости. Там была только… тишина… Глубокая… Холодная… И очень внимательная.
Но уже в следующий миг он снова опустил голову, становясь тем самым незаметным, чумазым мальчишкой, которого никто не запомнит. Караван двигался дальше. А за его спиной, на дороге, где пыль ещё не успела осесть, уже начинали сгущаться новые тени.
Дальше караван шёл куда медленнее, чем прежде. После пятого поста никто не говорил громко. Даже скрип колёс казался тише, будто сама дорога, пропитанная чужим вниманием, не желала больше привлекать к себе лишние взгляды.
Солнце уже клонилось к закату, когда впереди начали меняться очертания местности. Дорога, до этого тянувшаяся прямой, утоптанной полосой, стала шире, но вместе с тем — пустее. По обе стороны исчезли редкие деревни, не стало ни полей, ни пастбищ. Лишь дикая трава, заросли кустарника и редкие, кривые деревья, чьи ветви словно пытались спрятаться от ветра.
А затем впереди показался перекрёсток. Не тот, что отмечен каменными столбами или сторожевыми башнями. Нет. Это был старый, почти забытый разворот дорог. Основной тракт уходил дальше — широкий, пыльный, ведущий к городам и рынкам, где текут деньги, где есть власть и сила. А в сторону от него, под углом, уходила узкая тропа. Почти незаметная. Она начиналась как обычная дорога, но уже через несколько десятков шагов её словно проглатывали заросли. Высокая трава, колючие кусты, ветви, нависающие сверху, — всё это делало путь не просто трудным, но почти скрытым от глаз. И если не знать, что искать — можно было пройти мимо и не заметить.
— Здесь… — Тихо сказал старший торговец, не оборачиваясь. На повороте караван начал замедляться. Повозки одна за другой останавливались, и цепь, ещё недавно растянутая по дороге, начала сжиматься, собираясь в плотный узел. И в этот момент тот самый парень, до этого державшийся у одной из задних повозок, спокойно поднял голову. Его взгляд впервые за долгое время задержался на чём-то дольше пары мгновений. На тропе. В его глазах мелькнуло что-то, что не имело ничего общего с образом чумазого служки. Знание. Решимость. И едва уловимое напряжение. Он медленно поднялся, стряхнув с колен пыль, и подошёл ближе к главной повозке. Старший торговец уже стоял там, опираясь на деревянный борт. Его лицо, обычно спокойное и чуть насмешливое, теперь было задумчивым. Он не сразу заговорил. Сначала долго смотрел на тропу. Потом — на парня.