Хищники. И не один. Чуть дальше, внизу, у ручья, послышался топот — лёгкий, частый. Стадо мелких травоядных, вероятно, уже почувствовало чужое присутствие и спешило уйти прочь. Птицы перекликались… Насекомые жужжали… Где-то в листве мелькнула быстрая тень… Жизнь здесь кипела. Но…На лице Максима уже появилась едва заметная улыбка. Лёгкая. Почти насмешливая. Он не замедлил шаг. Не изменил дыхания. Не повернул головы в сторону звуков. Для него всё это… Не было угрозой. Скорее — шумом. Фоном. Мир, в котором он уже не чувствовал себя чужим.
Прошло некоторое время. Тропа стала ещё уже. Ветки начали цепляться за одежду. Кусты местами почти полностью перекрывали путь, и приходилось либо отводить их рукой, либо проходить сквозь, позволяя колючкам скользить по грубой ткани.
И тут Максим остановился. Не резко. Просто… остановился. Он слегка повернул голову назад. Слушал. Ветер... Листья… Далёкие звуки каравана — уже почти неразличимые, словно воспоминание. Здесь он подождал ещё немного. Достаточно, чтобы убедиться в том, что они ушли. Полностью. Теперь здесь был только он. И лес.
Потом Максим медленно выдохнул. И в этом выдохе словно исчезла последняя тень той роли, которую он играл последние дни. Плечи расправились. Спина выпрямилась. И даже взгляд изменился. Стал глубже. Холоднее. Он медленно провёл рукой по груди, под рубашкой, и на мгновение замер. Затем — достал. Маленький мешочек. С виду — самый обычный. Потёртый, простой, ничем не выделяющийся. Но стоило ему оказаться в ладони, как воздух вокруг едва уловимо изменился. Спокойно выдохнув, Максим раскрыл его. И изнутри, словно из иной глубины, вытянул посох. Тот самый. Длинный. Тёмный.
Поверхность его была гладкой, но не отражала свет. Напротив — будто поглощала его. Вокруг посоха витала тонкая, почти незаметная дымка — холодная, вязкая, как дыхание глубокой ночи. Сила Инь. Чистая. Не разбавленная. Не укрощённая до конца. Когда его пальцы сомкнулись на древке, воздух вокруг стал тяжелее. Лес на мгновение притих. Даже насекомые словно замолчали.
Максим слегка провернул посох в руке. Движение было плавным. Естественным. Как будто он держал его не впервые. Как будто это продолжение его самого. Затем он снова потянулся к мешочку. И извлёк два бумеранга. Они были изготовлены из того же материала. Та же тёмная, поглощающая свет поверхность. Та же холодная аура, от которой по коже пробегал едва ощутимый холодок. Но в отличие от посоха — они были меньше, и легче. Острее. Быстрее. Оружие, созданное не для прямого столкновения. А для точного удара.
Достав эти смертоносные предметы, Максим на мгновение задержал их в руках, оценивая баланс. Пальцы скользнули по краям. Лёгкое движение — и один из них тихо рассёк воздух, прежде чем снова оказался в его ладони. Без звука. Без лишнего движения. Он удовлетворённо кивнул. И заткнул оба за пояс, так, чтобы можно было выхватить их в любой момент. Но посох он не убрал. Напротив. Оставил его в руке. Теперь он больше не скрывался. Не играл. Не притворялся. Неподалёку ветер снова зашевелил листья. Где-то вдалеке снова раздался вой. Но теперь в этих звуках было что-то иное. Осторожность. Инстинкт. Предчувствие.
Затем он сделал шаг вперёд. И тропа, казалось, стала чуть тише под его ногами. Он шёл вглубь. Туда, где забытые школы доживали свои последние дни. Туда, где слабые исчезают. А сильные… Перестают быть людьми.
Тропа постепенно начинала подниматься. Сначала это было почти незаметно — лёгкий уклон, который лишь немного утяжелял шаг. Но чем дальше шёл Мин-сок, тем отчётливее земля под ногами превращалась в склон. Камни становились чаще, корни — толще, а воздух — суше и прохладнее.
Лес также постепенно менялся. Если внизу он был густым, переплетённым, почти душным от жизни, то здесь деревья росли реже, но выше. Их стволы были искривлены ветрами, кора местами потрескавшаяся, словно сама земля пыталась вытолкнуть их наружу. Ветви тянулись в стороны, оставляя между собой разрывы, через которые пробивался тусклый свет заходящего солнца.
Тени становились длиннее. Глубже. Максим уверенно шёл вперёд, не меняя ритма своего движения. Но теперь его взгляд двигался иначе. Он больше не просто смотрел. Он сканировал территорию. Каждый шаг сопровождался едва заметным смещением внимания. Кусты слева. Камни справа. Склон впереди. Линия деревьев. Пространство за ними.
Сейчас практически ничего не ускользало от его внимания. Ни движение. Ни звук. Ни… отсутствие звука. Его чувства, обострённые до предела за месяцы, проведённые в ущелье чистой Инь и среди теней Древнего леса, работали без усилия. Это было не напряжение. Это было состояние. Естественное. Постоянное. Но… Пустое.